Часть третья.
Сентябрь 1939 года. Война с запада

В ходе политического кризиса в Европе весной — летом 1939 г. стороны начали конкретные военные приготовления. Как известно, Польша рассматривалась в Берлине в качестве потенциального противника еще в 1920-е гг., когда и были подготовлены первые планы войны с ней. В основу этих планов была положена идея нанесения концентрических ударов из Восточной Пруссии и Силезии с целью окружения и разгрома по возможности большей части польской армии, захвата экономически важных районов Западной Польши и завершения войны в максимально короткие сроки. Эти стратегические идеи легли в основу германского военного планирования в 1939 г.{499}

Планы и силы сторон

3 апреля 1939 г. начальник штаба Верховного Главнокомандования вермахта (ОКВ) генерал В. Кейтель известил главнокомандующих сухопутными войсками, ВВС и ВМФ о том, что подготовлен проект «Директивы о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг.» Одновременно главнокомандующие видов вооруженных сил получили предварительный вариант плана войны с Польшей (план «Вайс»), который они должны были изучить и к 1 мая 1939 г. представить свои соображения относительно использования войск в войне против Польши, организации их взаимодействия и календарного плана мероприятий по подготовке операции. Полностью подготовку к войне следовало завершить к 1 сентября 1939 г.{500} [200]

11 апреля А. Гитлер утвердил «Директиву о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг.», в которой, в частности, был изложен общий замысел операции против Польши: «Позиция Польши на данном этапе требует от нас осуществления особых военных приготовлений..., чтобы при необходимости исключить всякую угрозу с ее стороны даже на отдаленное будущее.

1. Политические предпосылки и постановка задачи.

Отношения Германии с Польшей и в дальнейшем должны строиться с учетом нежелательности всяких трений. Но если Польша изменит свою политику применительно к Германии, базировавшуюся до сих пор на тех же принципах, что и наша политика в отношении Польши, и займет позицию, создающую угрозу империи, то, несмотря на существующий договор, может оказаться необходимым решить проблему Польши окончательно.

Целью в этом случае будет: разбить польские вооруженные силы и создать на востоке такую обстановку, которая соответствовала бы потребностям обороны страны. Свободное государство Данциг будет объявлено частью германской империи не позднее, чем в момент начала конфликта.

Политическое руководство считает своей задачей добиться по возможности изолированного решения польского вопроса, т.е. ограничить войну исключительно польской территорией.

Ввиду приближающегося к кризисной точке развития событий во Франции и обусловленной этим сдержанности Англии обстановка, благоприятствующая решению польского вопроса, может возникнуть в недалеком будущем.

Содействие России, если она вообще окажется на него способной, Польша никак не сможет принять, поскольку это означало бы ее уничтожение большевизмом.

Позиция лимитрофных государств будет определяться исключительно военными потребностями Германии. С развитием событий может возникнуть необходимость оккупировать лимитрофные государств до границы старой Курляндии и включить эти территории в состав империи.

Германия может рассчитывать, что в качестве ее союзника выступит Венгрия, однако этот вопрос окончательно еще не решен. Позиция Италии определяется осью Берлин — Рим. [201]

2. Выводы военного характера.

Главное направление дальнейшего строительства вооруженных сил по-прежнему будет определиться соперничеством западных демократий. Операция «Вайс» составляет лишь предварительную меру в системе подготовки к будущей войне, но отнюдь не должна рассматриваться как причина для вооруженного столкновения с западными противниками (курсив мой. — ММ).

В период после начала войны изоляция Польши сохранится тем вернее, чем в большей мере нам удастся открыть военные действия внезапными мощными ударами и добиться быстрых успехов.

Но общая обстановка в любом случае потребует принять меры к обороне западной границы и побережья Северного моря в пределах империи, а также прикрыть воздушное пространство над этими районами. Вдоль границ с лимитрофными государствами, особенно с Литвой, необходимо выставить оборонительный заслон на случай прохода через них польских войск».

Соответственно, «задача вооруженных сил состоит в уничтожении польской армии. С этой целью необходимо стремиться к внезапному началу наступательных действий и заранее готовить эти действия. Скрытная или явная всеобщая мобилизация будет назначена лишь в канун наступления, в самый последний момент...»

С целью уничтожения польской сухопутной армии южное крыло германских войск «может пройти через Словакию. Северному крылу быстро обеспечить соединение территории Померании с территорией Восточной Пруссии.

Подготовку к началу боевых действий осуществлять с таким расчетом, чтобы можно было выступить немедленно после получения приказа, используя на первом этапе операции расположенные вблизи границы части и не ожидая планомерного развертывания мобилизованных сил. Может оказаться необходимым занять передовыми частями исходное положение накануне дня наступления. Право решения этого вопроса я оставляю за собой». ВВС и ВМФ должны были быть готовы к уничтожению польской авиации и блокаде Польши с моря{501}.

Таким образом, в Германии началось оперативное планирование войны с Польшей, которая должна была остаться локальным конфликтом. Вместе с тем германское [202] руководство в тот момент все еще надеялось, что ему удастся склонить Польшу к соглашению, не доводя дело до войны.

В апреле — июне 1939 г. в Германии были разработаны конкретные планы использования вермахта в войне против Польши. Стратегический замысел и задачи войск в операции «Вайс» были изложены в директиве по стратегическому сосредоточению и развертыванию сухопутных войск от 15 июня 1939 г.: «1. Целью операции является уничтожение польских вооруженных сил. Политическое руководство требует начать войну внезапными, мощными ударами и добиться скорых успехов.

Замысел главнокомандующего сухопутными войсками сводится к тому, чтобы внезапным вторжением на польскую территорию упредить организованную мобилизацию и сосредоточение польской армии и концентрическими ударами из Силезии, с одной стороны, из Померании — Восточной Пруссии, с другой, разгромить главные силы польской армии, находящиеся западнее линии рр. Висла — Нарев.

Возможные действия противника из Галиции должны быть нейтрализованы.

Главная идея уничтожения польской армии западнее линии рр. Висла — Нарев при устранении воздействия, ожидаемого из Галиции, останется неизменной, даже если в период предшествующей напряженности польская армия будет приведена в боевую готовность...

2. Для решения этой задачи создаются группа армий «Юг» в составе 14-й, 10-й и 8-й армий и группа армий «Север» в составе 4-й и 3-й армий.

3. Ближайшая задача группы армий «Юг». Группа армий «Юг», сосредоточив мощную группировку (10-я армия), наносит удар между Заверце и Велюнь в общем направлении на Варшаву, рассеивает встречающиеся польские войска и по возможности раньше и максимально крупными силами выходит к Висле по обе стороны Варшавы, имея целью во взаимодействии с группой армий «Север» уничтожить польские войска, еще находящиеся в западной Польше.

Для прикрытия этого наступления от возможных ударов войск противника из Галиции необходимо быстро изолировать польские соединения, находящиеся в восточной части Верхней Силезии, и быстро овладеть местностью, прежде всего до реки [203] Дунаец. С этой целью выделяется особая группа — 14-я армия, которая может действовать через территорию Словакии.

Сопротивление наступлению 10-й армии в направлении на Варшаву, которое противник может оказать, контратакуя из района между Познанью и Кутно, устраняется силами менее мощной группировки (8-я армия)... Главное — постоянно поддерживать безостановочное наступление на решающем направлении на Вислу, по обе стороны Варшавы.

Ближайшие задачи армий следующие: 14-й армии — сосредоточивая на отдельных направлениях превосходящие силы, дробить польские войска в Северной Силезии и, не давая возможности частям противника, занимающим укрепления в районе Катовице, остановить наше продвижение, наступать на Краков и захватить подвижными частями переправы через Дунаец.

Промышленные объекты, находящиеся в этом районе, насколько позволит обстановка, следует сохранять.

В ходе дальнейшего наступления армии предстоит прикрывать южный фланг 10-й армии от контратак польских войск, развертывающихся в Западной Галиции...

10-й армии — используя маневренность своих подвижных соединений и сосредоточивая ударные силы на решающих направлениях, прорваться через линию Кельце — Пабьянице и по возможности быстрее выйти к Висле на участке между устьями рр. Вепш и Бзура. Окончательное уничтожение разрозненных частей противника, а также прикрытие фланга и тыла устремившихся вперед подвижных войск возлагается на пехотные соединения, которые следует подтягивать предельно быстро...

8-й армии — воспрепятствовать воздействию противника на северный фланг подвижных соединений 10-й армии. Для этого 8-й армии необходимо с максимальной скоростью продвигаться в направлении на Лодзь. Ее дальнейшие задачи в рамках общей задачи группы армий «Юг» будут определяться в зависимости от обстановки.

4. Ближайшая задача группы армий «Север». Группа армий «Север», перейдя в наступление в день «У», взаимодействием померанских и восточно-прусских сил обеспечивает связь между империей и Восточной Пруссией.

Силами мощной группировки (главные силы 3-й армии), создаваемой в районе Найденбурга, а также силами 4-й и [204] частью сил 3-й армий, смыкающимися восточное Вислы, начинает наступление в день «Y» и как можно быстрее продвигается в общем направлении на Варшаву, имея задачей объединенными усилиями обеих группировок разгромить польские войска севернее Вислы и во взаимодействии с войсками группы армий «Юг» продолжать уничтожение войск противника, еще удерживающихся в западной Польше.

На дуге, образуемой реками Одер и Варта, сосредоточить лишь минимально необходимые силы для сковывания и введения противника в заблуждение.

Для наступления на Данциг войска первого эшелона не использовать. Уничтожение сил противника в районе Гдыня, Данциг (при необходимости) поручить соединениям, которые подойдут позднее. Свободный город Данциг с началом войны объявляется имперской территорией и охраняется гарнизонными частями, переходящими вдень «Y» в подчинение группы армий «Север».

Ближайшие задачи армий следующие: 4-я армия — переходит границу в день «Y» силами, находящимися в исходных районах, и... во взаимодействии с соединениями 3-й армии, наступающими восточное Вислы на юг, овладевает восточным берегом Вислы у Кульма и ниже его. Цель — не теряя времени, продолжать в соответствии с указаниями командования группы армий «Север» наступление из района восточное Вислы через р. Древенц в юго-восточном направлении.

Важно быстро обеспечить надежное сообщение по шоссейным и железным дорогам с Восточной Пруссией.

Действия отрезанных в коридоре польских войск не должны отвлекать армию от решения ее главных задач.

3-я армия — ...частью сил содействует форсированию 4-й армией Вислы и ее дальнейшему продвижению.

...Армия своими главными силами начинает день «Y» наступление из района Найденбурга, пересекает государственную границу, имея задачей: уничтожить силы противника перед рекой Нарев, переправиться через р. Нарев и продвигаться на Варшаву и далее в восточном направлении.

Мост через Вислу в Диршау [Тчев] захватить внезапной атакой.

Границы Восточной Пруссии с Польшей и Литвой прикрыть минимальными силами. Предусмотреть проведение на [205] границе с Польшей мероприятий по введению противника в заблуждение». Для осуществления плана «Вайс» намечалось выделить 40 пехотных, 4 легкопехотные, 3 горнопехотные, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии и 1 кавалерийскую бригаду{502}.

Готовя операцию против Польши, германское командование исходило из того, что Англия и Франция не вмешаются в германо-польскую войну. Однако вопрос о том, будет ли вмешательство западных держав полностью исключено, так и не был решен. Поэтому были предусмотрены меры для прикрытия западной границы Германии, где планировалось развернуть группу армий «Ц» (командующий генерал В. фон Лееб) в составе 1-й, 5-й и 7-й армий, которая насчитывала бы 31 дивизию и, опираясь на недостроенную линию Зигфрида, должна была оборонять границу с Нидерландами, Бельгией и Францией. Таким образом, из развертываемых по мобилизации 103 дивизий вермахта 57 (55,3%) планировалось развернуть против Польши, 31 (30,1%)— на западе Германии, а 15 (14,6%) — в центральных районах страны.

Еще в мае 1939 г. были приведены в боевую готовность шесть армейских управлений, 11 управлений армейских корпусов и 24 дивизии. Под видом подготовки к осенним маневрам в начале августа была проведена частичная мобилизация некоторых резервных дивизий, а также частей армейского и корпусного подчинения. Предмобилизационные мероприятия начались в Восточной Пруссии с июля, а по всей территории Германии с 18 августа 1939 г. К 25 августа уже завершили мобилизацию соединения, составлявшие 35,4% сухопутных войск военного времени. Сигнал на проведение общей мобилизации был дан во второй половине дня 25 августа, то есть за один день до намеченного начала войны. В ходе мобилизации до 31 августа были сформированы 51 пехотная дивизия, в которых кадровые военнослужащие составляли лишь 5% личного состава, и соответствующие тыловые службы. К 1 сентября 1939 г. вермахт насчитывал 4 528 тыс. человек (3 706 тыс. в сухопутных войсках, 677 тыс. в ВВС, 122 тыс. в ВМФ и 23 тыс. в войсках СС){503}.

Для осуществления операции «Вайс» было развернуто две группы армий. В Померании и Восточной Пруссии развертывалась группа армий «Север» (командующий — [206] генерал-полковник Ф. фон Бок) в составе 3-й (командующий — генерал-полковник Г. фон Кюхлер) и 4-й (командующий — генерал-полковник Г. фон Клюге) армий. В Силезии и Словакии сосредоточивалась группа армий «Юг» (командующий — генерал-полковник Г. фон Рунштедт) в составе 8-й (командующий — генерал-полковник И. Бласковиц), 10-й (командующий — генерал-полковник В. фон Рейхенау) и 14-й (командующий — генерал-полковник В. Лист) армий, наносившая главный удар в операции «Вайс». К вечеру 25 августа против Польши было сосредоточено 16 2/3 пехотные, 4 легкопехотные, 6 танковых, 2 2/3 моторизованных дивизий и 1 кавбригада. В связи с переносом срока начала вторжения германскому командованию удалось к 1 сентября 1939 г. завершить мобилизацию и развернуть на Востоке 37 1/3 пехотных (из них 14 (37,8%) резервных), 4 легкопехотные, 1 горнопехотную, 6 танковых и 4 2/3 моторизованные дивизии и 1 кавбригаду (82,6% запланированных сил){504}. Состав групп армий указан в таблице 15, в которой резервные дивизии 2-й волны отмечены *, 3-й волны — **, а 4-й волны — ***.

Кроме того, сухопутным войскам были подчинены пограничные части общей численностью 93,2 тыс. человек. Так, группе армий «Север» подчинялись 1-й, 11-й, 21-й, 31-й участки погранохраны, 1-й, 2-й, 12-й пограничные районы, а группе армий «Юг» — 3-й, 13-й, 14-й пограничные районы. Группу армий «Север» поддерживал 1-й воздушный флот (командующий — генерал А. Кессельринг), в составе которого насчитывалось 746 самолетов (из них 720 боеготовых), кроме того, командованию группы армий были подчинены летные части, располагавшие 94 самолетами (83 боеготовых), а морская авиация насчитывала 56 самолетов (51 боеготовый). С группой армий «Юг» взаимодействовал 4-й воздушный флот (командующий — генерал А. Лёр), располагавший 1 095 самолетами (1 000 боеготовых), а сухопутным частям подчинялись летные части в составе 240 самолетов (186 боеготовых){505}.

Сосредоточение и мобилизация вермахта велись с соблюдением мер маскировки и дезинформации, чтобы не вызвать ответных действий со стороны Польши. Тем не менее польская разведка в целом верно установила численность развертываемых на границе германских группировок. Так, в группе армий «Север» имелось 20,5 дивизий, а поляки считали, что их [207] 20—22 дивизии, в группе армий «Юг» из 32 2/3 дивизий польская разведка установила 28 соединений. Однако польское руководство как минимум до середины августа не было уверено, что Германия начнет войну{507}.

Таблица 15. Группировка вермахта на 1 сентября 1939 г.{506}

Группы армий Армии Корпуса Дивизии, бригады
«Север»

Прибывала: 10-я ТД

3-я 21-й АК 21-я, 228-я** ПД
1-й АК 11-я, 61-я* ПД, тд «Кемпф»
АК «Водриг» 1-я, 12-я, ПД
  1-я кбр, гр. «Бранд», гр. «Медем», соед. «Данциг»,217-я** ПД
4-я 3-й АК 50-я* ПД, бр. «Нетце»
2-й АК 3-я, 32-я ПД
19-й МК 2-я, 20 МД, 3-я ТД
  23-я, 207-я**, 218-я** ПД
  73-я*, 206-я**, 208-я** ПД
«Юг» Прибывали:

22 АК — 2.09
1-я ГПД — 2.09
2-я ГПД — 2.09
252-я*** ПД — 6.09
57-я* ПД — 12.09
56-я* ПД —16.09
257-я* ПД — 20.09
258-я*** ПД — 25.09

8-я 10-й АК 24-я ПД
13-й АК 10-я, 17-я ПД, полк СС «Адольф Гитлер»
  30-я ПД
10-я 11-й АК 18-я, 19-я ПД
16-й МК 1-й, 4-й ТД, 14-я. 31-я ПД
14-й МК 13-я, 29-я МД
4-й АК 4-я, 46-я ПД
15-й МК 2-я,3-я ЛПД
  1-я ЛПД
14-я 8-й АК 5-я ТД, 8-я, 28-я ПД, полк СС «Германия»
17-й АК 7-я, 44-я. 45-я ПД
18-й АК 2-я ТД, 4-я ЛПД, 3-я ГПД
  239-я** ПД
  7-й АК 27-я, 68-я* ПД
  62-я*, 213-я**, 221-я**ПД

Польское стратегическое планирование против Германии основывалось в 1920—1930-е гг. на франко-польском договоре 1921 г. о взаимопомощи, предусматривавшем совместные действия Франции и Польши. Основная идея военного планирования до середины 1930-х гг. заключалась в [208] наступательных действиях французских и польских войск на Берлин. Позднее в качестве первоочередного объекта польского наступления стала фигурировать Восточная Пруссия. В 1936 г. польские вооруженные силы получили новый план войны с Германией, согласно которому они должны были оборонять германо-польскую границу и наступать против Восточной Пруссии. Но вплоть до конца 1938 г. польское командование основное внимание уделяло разработке военных планов против СССР. С конца февраля 1939 г. польское командование приступило к разработке конкретного плана войны с Германией — «Захуд». После оккупации Германией Чехословакии в марте 1939 г. в этот документ были внесены изменения с учетом сложившейся обстановки. Начавшееся в марте 1939 г. оформление англо-франко-польской коалиции привело к тому, что польское военное планирование основывалось на расчете, что Англия и Франция поддержат Польшу в войне с Германией.

Именно так определяло основную задачу польское политическое руководство: «1. Немедленный и решительный отпор каждой форме агрессии, как косвенной, так и прямой. 2. Доведение до немедленного и автоматического выступления западных государств с момента начала военных действий и, таким образом, с самого начала превращение польско-германской войны в войну Германии с коалицией западных государств и Польши. Только при этих условиях можно ожидать полной и окончательной победы»{508}. Поэтому перед польскими вооруженными силами ставилась задача упорной обороной обеспечить мобилизационное развертывание и сосредоточение своих войск, а потом перейти в контрнаступление, поскольку считалось, что к этому сроку Англия и Франция заставят Германию оттянуть свои войска на запад.

Для осуществления этого плана предусматривалось развернуть 39 пехотных дивизий, 3 горнопехотные, 11 кавалерийских, 10 пограничных и 2 бронемоторизованные бригады. Эти войска должны были быть объединены в семь армий, три оперативные группы и корпус вторжения. Против Восточной Пруссии развертывались опергруппы «Нарев» (2 пехотные дивизии, 2 кавбригады), «Вышкув» (2 пехотные дивизии) и армия «Модлин» (2 пехотные дивизии, 2 кавбригады; командующий — генерал бригады [209] Э. Пшедзимирский-Крукович). В «польском коридоре» сосредоточивалась армия «Поможе» (5 пехотных дивизий, 1 кавбригада; командующий — генерал бригады В. Бортновский), часть сил которой предназначалась для захвата Данцига. На Берлинском направлении развертывалась армия «Познань» (4 Пехотные дивизий и 2 кавбригады; командующий — генерал бригады Т. Кутшеба). Границу с Силезией и Словакией прикрывали армия «Лодзь» (5 пехотных дивизий, 2 кавбригады; командующий — генерал бригады Ю. Руммель), армия «Краков» (7 пехотных дивизий, 1 кавбригада и 1 танковый батальон; командующий — генерал бригады А. Шиллинг) и армия «Карпаты» (1 пехотная дивизия и пограничные части; командующий — генерал бригады К. Фабриций). В тылу южнее Варшавы развертывалась армия «Прусы» (7 пехотных дивизий, 1 кавбригада и 1 бронемоторизованная бригада; командующий — генерал бригады С. Домб-Бернацкий). В районах Кутно и Тарнов сосредоточивались в резерве по 2 пехотные дивизии{509}.. Таким образом, польская армия должна была развернуться равномерно на широком фронте, что делало проблематичным отражение массированных ударов вермахта.

Скрытое мобилизационное развертывание польских войск, начавшееся 23 марта 1939 г., затронуло 4 пехотные дивизии и 1 кавбригаду, были усилены соединения в ряде округов и созданы управления четырех армий и одной оперативной группы. В основу этих мероприятий был положен мобилизационный план «W» от апреля 1938 г., предусматривавший скрытую мобилизацию в мирное время. 13—18 августа была объявлена мобилизация еще 9 соединений, а с 23 августа началась скрытая мобилизация основных сил. Перегруппировки войск, предусмотренные планом стратегического развертывания, начались 26 августа, когда был получен приказ о выдвижении отмобилизованных соединений в намеченные районы сосредоточения. Приказ армиям и оперативным группам первого эшелона о занятии исходного положения был отдан 30 августа. Мероприятия по отмобилизованию армии польское руководство проводило в тайне и от своих англо-французских союзников, которые опасались, что эти действия Варшавы могут подтолкнуть Германию к войне. Поэтому, когда 29 августа в Польше собрались начать открытую мобилизацию, Англия и Франция настояли на Том, чтобы она была [210] отложена до 31 августа. Тем не менее благодаря скрытой мобилизации к утру 1 сентября мобилизационный план был выполнен на 60%, но развертывание польских войск не было завершено — лишь 46,8% войск находилось в районах предназначения, но и они не успели полностью занять свои позиции{510}. К утру 1 сентября Польша развернула на границе 22 2/3 пехотные дивизии, 3 горнопехотные, 10 кавалерийских и 1 бронемоторизованную бригады (см. таблицу 16). Кроме того, в центральных районах страны сосредоточились 3 пехотные дивизии (13-я, 19-я, 29-я) и Виленская кавбригада, остальные соединения продолжали отмобилизование или находились в движении по железным дорогам.

Таблица 16. Группировка польских войск на 1 сентября 1939 г.{511}

Армии Оперативные группы Дивизии, бригады
  «Нарев» 18-я, 33-я ПД, Подляская, Сувалкская кбр
«Модлин» 8-я, 20-я ПД, Новогрудская, Мазовецкая кбр
  «Вышкув» сосредоточиваются части 1-й и 41-й ПД
«Поможе» «Всхуд» 4-я,16-яПД
«Черск» Поморская кбр
  9-я, 15-я, 27-я ПД
«Познань» 14-я, 17-я, 25-я, 26-я ПД, Великопольская,

Подольская кбр

«Лодзь» «Пётркув» 30-я ПД, Волынская кбр
  2-я, 10-я, 28-я ПД, Кресовская кбр
«Краков» «Шлёнск» 23-я,55-я ПД
«Бельск» 21-я ПД, 1-я гпбр, гр. полк. Мишага
  6-я, 7-я ПД, Краковская кбр. 10-я мбр
«Карпаты» 2-я, 3-я 1 пбр

Имея общее превосходство в силах над противником, германское командование создало компактные группировки на избранных направлениях будущего наступления. Польское же командование, наоборот, практически равномерно развернуло войска вдоль всего почти 1 900-километрового будущего фронта. В результате на отдельных направлениях германское превосходство было еще более значительным. На [211] направлениях же главных ударов вермахта, как будет показано далее, это превосходство было близко к подавляющему. Собственно, растягивание польского фронта вдоль границы, на местности, пригодной для использования больших масс войск и военной техники, фактически изначально обрекало польскую армию на поражение. Подобное размещение польских войск определялось как политическими причинами, так и надеждой на быструю поддержку Англии и Франции, действия которых должны были отвлечь германские войска на запад и позволить полякам удержать фронт и перейти в контрнаступление.

Таблица 17. Соотношение сил на германо-польском фронте 1 сентября 1939 г.{512}

  Германия Польша Соотношение
Дивизии расчетные 53,1 29,3 1,8:1
Личный состав (тыс.) 1516 840 1,8: 1
Орудия и минометы 9824 2840 3,5:1
Танки 2379 475 5: 1
Самолеты 2231 463 4,9: 1

Таблица 18. Соотношение сил сторон по направлениям

  Группа армий «Север» Противник Соотношение Группа армий «Юг» Противник Соотношение
Дивизии расчетные 20.9 17,6 1,2. 1 32,6 12 2,7—1
Личный состав (тыс.) 630 485 1,3:1 886 355 2.5:1
Орудия и минометы 3644 1674 2,2.1 6180 1 166 5,3:1
Танки 596 234 2,5 : 1 1783 241 7,4: 1

Как уже отмечалось, первый раз приказ о наступлении был отдан Гитлером в 15.25 25 августа. В соответствии с ним в ночь накануне нападения на территории Польши вводились в действие диверсионные отряды «Абвера». Абверкоманда [212] лейтенанта А. Херцнера должна была захватить Яблунковский перевал и обеспечить наступление 7-й пехотной дивизии от Жилины на Краков. Сложный горный рельеф не позволил радисту отряда получить сообщение об отмене приказа о наступлении, переданном после 20.30 25 августа. Поэтому рано утром 26 августа отряд выполнил задание — захватил перевал, но вечером того же дня, не дождавшись прибытия частей вермахта, был вынужден уйти в горы{513}.

Утром 31 августа Гитлер отдал приказ о нападении на Польшу на рассвете 1 сентября, а в 12.40 он подписал Директиву № 1: «1. Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путем положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой.

2. Нападение на Польшу должно быть проведено в соответствии с приготовлениями, сделанными по плану «Вайс», учитывая изменения, которые произошли в результате почти полностью завершенного стратегического сосредоточения и развертывания сухопутных войск.

Распределение задач и оперативная цель остаются без изменений.

День наступления — 1 сентября 1939 г.

Начало наступления — 4 час. 45 мин.

Это же время распространяется на операции против Гдыни и в Данцигской бухте и для захвата моста у Диршау.

3. На Западе ответственность за открытие боевых действий следует возложить исключительно на Англию и Францию. Незначительные нарушения наших границ следует вначале ликвидировать чисто местным порядком.

Строго соблюдать нейтралитет, гарантированный нами Голландии, Бельгии, Люксембургу и Швейцарии.

Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится ко всем военно-морским операциям, а также к другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции. Военно-воздушные силы должны в своих действиях пока ограничиться противовоздушной обороной государственных границ от налетов авиации противника и стремиться по мере возможности не нарушать границ нейтральных стран при отражении налетов как [213] отдельных самолетов, так и небольших авиационных подразделений. Если только в случае налетов на территорию Германии крупных сил французской и английской авиации через нейтральные государства станет невозможным обеспечить противовоздушную оборону на западе, последнюю разрешается организовать также и над территорией нейтральных стран.

Особую важность приобретает немедленное извещение верховного главнокомандования вооруженных сил о каждом нарушении границ нейтральных стран со стороны западных противников.

4. Если Англия и Франция начнут военные действия против Германии, то задача действующих на западе войск будет состоять в том, чтобы, максимально экономя силы, создать предпосылки для победоносного завершения операций против Польши. В соответствии с этими задачами необходимо нанести по возможности больший урон вооруженным силам противника и его военно-экономическому потенциалу. Приказ о начале наступления будет отдан мною.

Сухопутные силы удерживают Западный вал и готовится к предотвращению его обхода с севера в случае вступления западных держав на территорию Бельгии и Голландии. Если французская армия вступит на территорию Люксембурга, разрешаю взрывать пограничные мосты.

Военно-морской флот ведет борьбу с торговым флотом противника, главным образом с английским... Необходимо принять меры по предотвращению вторжения противника в Балтийское море. Принятие решения о заминировании входов в Балтийское море возлагается на главнокомандующего военно-морскими силами.

Военно-воздушные силы имеют своей задачей в первую очередь воспрепятствовать действиям французской и английской авиации против германских сухопутных войск и жизненного пространства Германии. В войне против Англии военно-воздушные силы должны быть использованы для воздействия на морские коммуникации Англии, для нанесения ударов по военно-промышленным объектам и уничтожения транспортов с войсками, отправляемых во Францию.

Необходимо использовать благоприятные возможности для нанесения эффективных ударов по скоплениям английских военно-морских сил, в особенности по линейным кораблям [214] и авианосцам. Приказ о бомбардировке Лондона будет отдан мною.

Налеты на английскую метрополию должны быть подготовлены с таким расчетом, чтобы по возможности избежать незначительных успехов вследствие нанесения удара ограниченными силами»{514}.

Для оправдания нападения германское руководство решило силами СД организовать провокацию, которая позволила бы возложить ответственность за развязывание войны на Польшу. Было решено, что специально подготовленная группа захватит небольшую вспомогательную радиостанцию и передаст в эфир сообщение о переходе польской армией германской границы и призыв к полякам в Германии к восстанию против немцев. После налета в здании радиостанции должны были остаться улики, которые можно было бы предъявить немецкой и иностранной прессе. К 16 августа подготовка операции под кодовым названием «Консервы» была завершена. Из концлагеря у Ораниенбурга доставили 13 заключенных, осужденных к смертной казни за убийства, одели их в польскую военную форму и с помощью инъекции привели в бессознательное состояние. В 20.00 31 августа отряд под командованием штурмбанфюрера СС А. Нойжокса «захватил» радиостанцию у Глейвица и передал в эфир 10-минутную передачу на польском языке. Затем, обстреляв из автоматов стены и окна здания и оставив тело убитого заключенного в польской форме, покинул здание. В то же время недалеко в лесу возле Хохеншпицен при участии начальника гестапо Г. Мюллера остальные заключенные, одетые в форму Войска Польского, были в бессознательном состоянии расстреляны, якобы в ходе боя с вторгшимися в Германию польскими подразделениями{515}.

Утром 1 сентября Германское информационное бюро распространило под общим заголовком «Поляки совершили нападение на радиостанцию в Глейвице» следующие сообщения: «Бреслау. 31 августа. Сегодня около 8 часов вечера поляки атаковали и захватили радиостанцию в Глейвице. Силой ворвавшись в здание радиостанции, они успели обратиться с воззванием на польском и частично немецком языке. Однако через несколько минут их разгромила полиция, вызванная радиослушателями. Полиция была вынуждена [215] применить оружие. Среди захватчиков есть убитые». «Оппельн. 31 августа. Поступили новые сообщения о событиях в Глейвице. Нападение на радиостанцию было, очевидно, сигналом к общему наступлению польских партизан на германскую территорию. Почти одновременно с этим, как удалось установить, польские партизаны перешли германскую границу еще в двух местах. Это также были хорошо вооруженные отряды, по-видимому, поддерживаемые польскими регулярными частями. Подразделения полиции безопасности, охраняющие государственную границу, вступили в бой с захватчиками. Ожесточенные действия продолжаются»{516}.

Германо-польская война: первые операции

Завершив сосредоточение и развертывание вермахта по плану «Вайс», Германия, уверенная в невмешательстве Англии и Франции, напала на Польшу{517}. В 4.30 утра 1 сентября 1939 г. германские ВВС нанесли массированный удар по польским аэродромам, в 4.45 учебный артиллерийский корабль (бывший броненосец) «Шлезвиг-Гольштейн» открыл огонь по Вестерплятте, одновременно сухопутные войска Германии перешли границу Польши, стремясь осуществить стратегический замысел операции «Вайс».

Рассвет 1 сентября был туманным. Над Северной и Центральной Польшей стояла сплошная и густая облачность. Туман стелился по земле, закрывая авиационные цели. 1-й воздушный флот смог в эти утренние часы поднять в воздух лишь незначительную часть самолетов. В 6 часов германские парашютисты начали операцию по захвату моста у Тчева (Диршау). К 7.30 польская оборона была прорвана, но в момент, когда солдаты вермахта уже овладели мостом, польский капитан, командовавший его обороной, успел активировать взрывное устройство. Мост рухнул в реку{518}. На южном участке фронта три авиационные группы 4-го воздушного флота атаковали аэродромы в Катовицах и Кракове, где уничтожили 17 польских самолетов и ангары. С восходом солнца туман рассеялся, погода улучшилась. В атаки включились новые воздушные эскадры, но попытка застигнуть польскую [216] авиацию врасплох в полной мере не удалась, поскольку германские ВВС не смогли атаковать польские авиабазы одновременно. Господство в воздухе было захвачено германской авиацией в последующие дни благодаря количественному и особенно техническому превосходству немецких самолетов над польскими. В многочисленных воздушных боях польские самолеты терпели поражение, так как были тихоходными и плохо вооруженными.

С началом атак военно-воздушных сил перешли в наступление и сухопутные войска. Они пересекли границу и, нанеся свой первый удар, завязали бои с польскими частями, оборонявшими передовые позиции. 1 сентября германские войска вступили в Данциг, который был объявлен частью Третьего рейха. Однако польские военные склады на Вестерплятте в устье Вислы, несмотря на ожесточенные атаки и артобстрел с суши и с моря, захватить не удалось. Там оборонялось всего 182 польских солдата, вооруженных 4 минометами, 3 орудиями и 41 пулеметом, но имевшим в своем распоряжении добротные бетонные и полевые укрепления. В течение недели поляки под артобстрелом и авиабомбежкой сопротивлялись почти 4 тыс. солдат вермахта. И только когда закончились боеприпасы и немцы применили огнеметы, поляки 7 сентября в 10.15 капитулировали. Их потери составили 15 человек убитыми и 50 ранеными, а потери вермахта убитыми и ранеными достигли 300—400 человек{519}.

Тем временем на северных участках германо-польского фронта образовалось три главных очага борьбы. Один — в районе Млавы, где армия «Модлин» сражалась против главных сил 3-й германской армии, наступавших из Восточной Пруссии на юг; второй — северо-восточнее Грудзёндза, где правофланговые соединения польской армии «Поможе» вели бои с немецким 21-м армейским корпусом той же 3-й армии; третий — в районе «польского коридора», где левофланговая группировка армии «Поможе» встретила атаки главных сил 4-й германской армии.

Фронтальные атаки трех немецких пехотных и одной танковой дивизий млавских оборонительных позиций, стойко защищаемых на 15-километровом фронте польскими 20-й пехотной дивизией и Мазовецкой кавалерийской бригадой, не принесли немцам ожидаемого успеха. Стремительного [217] прорыва 3-й немецкой армии на Пултуск и Варшаву не получилось. Особенно большие потери понесло танковое соединение «Кемпф», которое неумело использовалось в лобовых атаках. Командующий 3-й армией должен был вывести танки из боя. Польская группа «Всхуд» также вполне успешно отразила атаки 21-го армейского корпуса на Грудзёндз. Наступавшая из Померании 4-я германская армия имела в качестве ударной группы 19-й моторизованный корпус. Противостоявшая ей армада «Поможе» располагала в западной части коридора на 70-километровом фронте лишь 9-й пехотной дивизией и расположенной севернее оперативной группой «Черск». На них и двинулись с рассветом две моторизованные и одна танковая дивизии 19-го моторизованного корпуса, а также две пехотные дивизии. Германские войска имели подавляющее превосходство над польскими (см. таблицу 19), а в воздухе господствовала германская авиация.

Таблица 19. Соотношение сил на направлении главного удара 4-й армии{520}

  4-я армия Армия «Поможе» Соотношение
Дивизии расчетные 8,5 3,5 2,4:1
Личный состав 212030 82658 2,6:1
Орудия и минометы 1 804 316 5,7:1
Танки 375 39 9.6:1

Тем не менее немецкое наступление на первых порах было встречено упорным сопротивлением. Уланский полк Поморской кавалерийской бригады в развернутом строю атаковал немецкую 20-ю моторизованную дивизию, но, встреченный огнем бронемашин, погиб во главе со своим командиром. Передовой отряд польской 9-й пехотной дивизии дважды отбивал атаки крупных немецких сил, а затем отошел на главную позицию. В штабе армии «Поможе» основных событий ждали на севере, в районе Данцига, где накал политических событий накануне войны достиг высшей точки. Поэтому известие, полученное штабом от воздушной разведки, о выдвижении [218] крупной немецкой танковой колонны на юге, из района Сепольно, оказалось для командующего армией генерала Бортновского и его штаба полной неожиданностью. Немцы с наступлением темноты сломили сопротивление польской пехоты и передовым танковым отрядом прорвались на 90 км до Свекатово. Парировать этот удар польскому командованию было нечем. Сравнительно быстро германские войска достигли в коридоре успеха.

На южном участке германо-польского фронта главный удар наносила 10-я армия, получившая приказ «разбить противостоящие слабые силы противника, чтобы достигнуть свободы оперативного маневра в излучине Вислы, в районах Краков, Демблин, Варшава, Бзура». Ей противостояли главные силы польской армии «Лодзь» и часть сил армии «Краков», принявшие на себя всю тяжесть удара немецкой группировки (см. таблицу 20). К утру 1 сентября армия «Лодзь» еще не успела закончить развертывание на передовых позициях. Ее войска оборонялись в 100-километровой полосе и частично находились на марше.

Таблица 20. Соотношение сил на направлении главного удара группы армий «Юг»{521}

  8-я и 10-я армии Польские войска Соотношение
Дивизии расчетные 20 1/3 5 4,1 : 1
Личный состав 451044 138508 3,3:1
Орудия и минометы 3863 515 7,5 : 1
Танки 1084 117 9.3: 1

Армия «Краков» занимала оборону также на широком фронте, с большими разрывами между соединениями. Ее правофланговая 7-я пехотная дивизия была растянута на 40 км, причем оба открытых фланга дивизии противник мог легко обойти. Особенно катастрофическим оказалось положение с резервами, столь необходимыми для обороны широкого фронта. К началу войны командующий армией имел в резерве только 10-ю моторизованную бригаду западнее Кракова и часть [219] сил 6-й пехотной дивизии. Не случайно в Главном штабе и штабе армии говорили в те дни о «кризисе резервов».

С рассветом 1 сентября войска 10-й и 8-й германских армий пересекли польскую границу. Особенно упорные бои завязались на том участке фронта, где 10-я армия наносила удар 16-м моторизованным корпусом. 4-я танковая дивизия с 8 часов в районе Мокра атаковала Волынскую кавалерийскую бригаду. Немецкий передовой отряд был решительно отброшен уланским полком. Через два часа тот же кавалерийский полк отразил артиллерийским огнем повторную танковую атаку. На поле боя осталось 12 немецких танков. Около полудня немецкие части вновь перешли в атаку без разведки. Танки двигались густыми построениями и попали под огонь польских батарей. Танковая дивизия потеряла 20 легких танков и была вынуждена отступить. Польские потери превышали 100 человек и несколько орудий. Бой первой половины дня показал, что не имеющие боевого опыта немецкие командиры бросают в сражение танки густыми массами, не ведя разведку, что, несмотря на большие потери, они упорно фронтально атакуют позиции обороняющихся.

Около 15 часов 4-я танковая дивизия возобновила атаки Волынской бригады. Компактная масса немецких танков и мотопехоты при поддержке огня шести батарей атаковала 12-й и 21-й уланские полки восточнее деревни Мокра и вскоре достигла района Клобуцка. Вечерело. Командир польской кавалерийской бригады организовал контратаку. Смелая контратака и меткий огонь принесли успех. В боевых порядках немецких танков произошло замешательство. Дошло до взаимного обстрела. Вся танковая масса отступила. По утверждению Руммеля, на поле боя осталось до 150 немецких танков и бронетранспортеров. Эта цифра, возможно, преувеличивает действительные потери, но все же не вызывает сомнения тот факт, что польские части нанесли здесь немецкой 4-й танковой дивизии большой урон. На левом фланге армии «Лодзь», в 8-километровое открытое пространство на стыке с армией «Краков», наступала 1-я немецкая танковая дивизия. Продвигаясь вперед, она создавала угрозу флангам армий «Лодзь» и «Краков».

В то же самое время вступили в действие войска армии «Краков», встретившие удар непосредственно на выдвинутых [220] к границе главных позициях. К вечеру северный и центральный участки армии оказались прорванными.

Так заканчивался первый день войны. Очевидно, что первый удар в германо-польской войне не принес немцам всех ожидаемых результатов. Его эффект был значительно ниже потенциальных возможностей вермахта, но он создал предпосылки для успешного развития операций в последующие дни.

Польское верховное командование достаточно оптимистично оценивало ситуацию. Еще не занялся рассвет, когда дежурный офицер Главного штаба подполковник Окулицкий принял сообщение из Данцига о том, что немцы в городе явно готовятся начать вооруженное выступление. В 5.30 из штаба армии «Поможе» доложили о налете немецких бомбардировщиков на Тчев и о нарушении германскими войсками границы вблизи Грудзёндза. В 5.45 Окулицкий объявил тревогу.

Таблица 21. Соотношение сил на направлении главного удара 14-й армии{522}

  14-я армия Армия «Краков» Соотношение
Дивизии расчетные 9,3 4 2,3:1
Личный состав 152419 89360 1,7: 1
Орудия и минометы 1583 369 4,3:1
Танки 699 85 8,2: 1

Война застала Главный штаб неотмобилизованным. Много проблем возникло со связью верховного командования: рота связи заканчивала мобилизацию только вечером 2 сентября. Когда через несколько часов после объявления тревоги офицеры Главного штаба приступили к делу, оказалось, что в их распоряжении имеется лишь несколько телефонов, один телеграфный аппарат и одна радиостанция, пользоваться которой было трудно, так как ее передающее устройство находилось далеко от штаба, в районе Повонски, а приемник, соединенный кабелем с передатчиком, в личном укрытии Рыдз-Смиглы, куда входить считалось не совсем удобным. Правда, вскоре на десяти автомашинах прибыла в форт [221] Пилсудского еще одна радиостанция, однако ввиду ее огромных размеров, не позволявших разместить аппаратуру в укрытии, радиостанция могла начать работать лишь через сутки. 2 сентября немецкая авиация вывела из строя передатчик радиостанции. С тех пор станцией можно было пользоваться только для приема сообщений. Не удивительно, что уже на второй день войны отмечалась потеря связи с соединениями, а в следующие дни длительные перерывы связи со всеми армиями стали обычным явлением.

Верховный главнокомандующий Маршал Э. Рыдз-Смиглы, прибыв в штаб, прежде всего заинтересовался положением 27-й пехотной дивизии армии «Поможе», выдвинутой в район Данцига, привлекавший накануне войны внимание всего мира. После переговоров с командующим армией Рыдз-Смиглы приказал оттянуть дивизию к югу. Затем он обратил внимание на дислокацию «главного резерва» — армии «Прусы». Двигавшиеся в эшелонах войска армии получили новое направление. Лишь во второй половине дня главный штаб впервые начал заниматься югом. Уже вечерело, когда командующий армией «Лодзь» генерал Руммель сообщил в Варшаву о большом скоплении немецких танков севернее Ченстохова и просил бомбить их авиацией. Генерал Шиллинг-командующий армией «Краков» — в пессимистических тонах доложило слабости обороны армии и о почти полном отсутствии резервов. Сообщение Шиллинга вызвало вскоре нервный разговор по телефону между ним и начальником генерального штаба Стахевичем, который старался узнать, «почему пан генерал имеет такие слабые резервы», и указывал на необходимость «охранять стык с армией «Лодзь»». В главном штабе лишь постепенно становилось ясным, что на юге, вблизи Ченстохова, наступает сильная немецкая танковая группировка.

После того как в первый день войны достигнуть решительных результатов в уничтожении польской авиации не удалось, германское командование начало серьезно колебаться в вопросе о дальнейшем использовании своих военно-воздушных сил. С одной стороны, казалось необходимым для подавления польских ВВС нанести новые, более эффективные удары. С другой — отсутствие решительного успеха наземных войск заставило перенацеливать все больше авиации на [222] поддержку сухопутных сил и на срыв интенсивных польских железнодорожных перевозок, проводимых для завершения мобилизации. Начиная со второго дня войны немецкая авиация наносила удары по многим объектам одновременно. Все эти удары, конечно, имели немалый эффект, но уничтожить польскую авиацию по-прежнему не удавалось. Штаб люфтваффе, подводя итоги второго дня войны, констатировал, что посредством атак удалось вытеснить польскую военную авиацию с ее авиабаз мирного времени и в связи с ее рассредоточением на неподготовленных аэродромах сильно ограничить возможности ее использования. Таким образом, за два дня не удалось уничтожить польскую авиацию. Немногочисленная и слабая, она продолжала сражаться, хотя и не имела надежд на успех.

Поняв, что попытки атаковать одновременно множество объектов не могут принести серьезного результата, штаб люфтваффе решает, начиная с 3 сентября, «подавить с применением самых больших сил передвижение войск противника». Главные силы авиации теперь почти целиком переключаются на удары по железным дорогам и на поддержку наземных войск, наступление которых все еще не получило широкого развития. Массированными ударами против польских железных дорог германская авиация серьезно затруднила подвоз резервов и дальнейшее развертывание польской армии.

События в «польском коридоре» завершились для поляков трагически. Успех, достигнутый 3-й танковой дивизией вермахта, прорвавшейся в первый день в Свекатово. дополнился наступлением 20-й моторизованной дивизии из района Тухель в направлении севернее Грудзёндза. Немцы осуществляли двойной охват польских войск, оборонявших коридор. Командующий этими войсками генерал Бортновский с утра 2 сентября потерял связь со своими дивизиями. Армия «Поможе», рассеченная пополам, сражалась в двух группах: южной и северной. Немногочисленная южная группировка заняла оборону на предмостном укреплении севернее Быдгоща. Северная группировка попала в окружение. Немецкие 3-я танковая и 20-я моторизованная дивизии 4 сентября прорвались к Висле у Хелмно (Кульма), а пехота сжимала кольцо на севере. В штабе армии «Поможе» царила паника. Бортновский, считая, что все потеряно, ждал немедленного удара [223] немецких танков на Быдгощ и Торунь. Он решил отвести остатки армии к югу, а сам выехал в Торунь, где встретил генерала Кутшебу, командующего армией «Познаны». Кутшеба хотел уяснить, что же произошло на севере и что следует предпринять. Посовещавшись, генералы решили, что уцелевшие войска армии «Поможе» отступят за Вислу к Торуни.

Таблица 22. Соотношение сил на направлении главного удара 3-й армии{533}

  3-я армия Армия «Модлин» Соотношение
Дивизии расчетные 6,5 5 1,3—1
Личный состав 144460 107 232 1,3 1
Орудия и минометы 878 419 2,1—1
Танки 221 65 3,4:1

5 сентября последовал приказ польского главного командования, предлагавший оставшимся частям армии «Поможе» «маршировать за армией «Познань»... на Варшаву». Германские войска заняли коридор и стали поворачивать к югу. 5 сентября они вступили в Грудзёндз. К вечеру б сентября войска 3-го и 2-го армейских корпусов 4-й германской армии заняли Накло и Быдгощ, вышли на окраины Торуни и на р. Дрвенца. В ходе этих боев в «польском коридоре» были взяты в плен 16 тыс. польских солдат и 100 орудий стали трофеями вермахта.

Одновременно продолжалась борьба на млавских оборонительных позициях. Наступление 3-й германской армии из Восточной Пруссии к югу в течение трех суток не получало развития из-за упорного сопротивления частей армии «Модлин». Оказались безуспешными и попытки сломить оборону ударами авиации. Но в ходе этих боев польские войска понесли значительные потери. Генерал Пшедзимирский, командующий армией «Модлин», потерял связь с дивизиями. Мазовецкая кавалерийская бригада под натиском корпуса Водрига отступила к югу, обнажив правый фланг млавских позиций. Вскоре покинули свои позиции 20-я и 8-я пехотные дивизии, исчерпавшие свои боевые возможности. [224] Сопровождаемые атаками германской авиации, обе дивизии отходили к переправам через Вислу у Модлина и Вышогруда. В центре армии «Модлин» образовалась 30-километровая брешь. Резервы отсутствовали. Генерал Пшедзимирский решил 4 сентября отвести войска за Вислу, реорганизовать их и принять меры к удержанию вислинского и буго-наревского рубежей.

Имея большое преимущество в силах, группа «Север» ценой серьезных потерь добилась лишь фронтального вытеснения поляков за Вислу и Нарев. Хотя германские войска получили возможность продвинуться к югу, но отход польских войск за Вислу привел к тому, что «...в группе армий «Север» появилось сомнение в том, возможно ли еще уничтожить польские вооруженные силы западнее Вислы и нет ли необходимости изменить цели, поставленные первоначальным планом». Командование группы армий «Север» пришло к выводу о необходимости полной перегруппировки сил и создания новой ударной группы, теперь уже не в центре, а на своем восточном фланге. Наступление на Варшаву по обе стороны Вислы предполагалось отныне вести только 3-м и 2-м армейскими корпусами 4-й армии, остальные же силы армии — 19-й моторизованный корпус, 21-й армейский корпус, вновь прибывшие 10-ю танковую и две пехотные дивизии — было решено перебросить на юго-восток Восточной Пруссии для глубокого обхода отходивших за Вислу и Нарев польских группировок.

Директива главкома сухопутных войск генерал-полковника В. Браухича от 5 сентября о задачах группы «Север» гласила: «В намерения ОКХ входит наступление 4-й армии по обе стороны Вислы на Варшаву, 3-й армии — правым флангом на Варшаву, левым флангом — на Острув-Мазовецки. Намерение группы армий усилить 3-ю армию путем переброски сил — особенно подвижных — из 4-й армии соответствует мнению ОКХ. Нужно избегать далекого размаха движения восточного фланга и ограничить продвижение на линии Варшава — Острув-Мазовецки». В соответствии с директивой штаб группы армий «Север» приказом от 5 сентября значительно сократил глубину и размах планируемого нового наступления, 4-я армия нацеливалась частью сил на Варшаву» а 3-я армия получила задачу «захватить переправы через Нарев, направить правофланговые соединения к Варшаве, а [225] левофланговые, наносящие главный удар, — немного восточное, на Рожан».

Польские войска получили передышку, отступили за Вислу и Нарев, укрепили оборону Модлина и Варшавы, приступили к созданию нового оборонительного фронта. Перед польским командованием на северном участке фронта теперь возникла задача создать новый оборонительный рубеж за Наревом, Бугом, Вислой и попытаться задержать немцев. Оно располагало сутками, выигранными в результате отхода за Вислу. Для создания нового фронта использовались отошедшие части, вновь прибывающие войска, а также гарнизоны расположенных вблизи городов. Оборонительный рубеж на южных берегах Нарева и Буга оказался слабым. Многие части, прибывшие после боев, были настолько истощенными, что не могло быть и речи об использовании их в дальнейших боях, а новые соединения еще не успели полностью сосредоточиться.

3-я германская армия 6 сентября выдвинулась к нижнему течению Нарева. Попытка двух пехотных дивизий ее 1-го армейского корпуса форсировать реку по обе стороны Пултуска была решительно отражена Мазовецкой кавалерийской бригадой. Однако корпус Водрига занял Рожан и создал плацдарм на восточном берегу реки. Оборона нового польского фронта дала здесь первую трещину. В последующие дни группа «Север» выводила свою ударную группировку в пространство между Наревом и Бугом.

Развитие наступления 10-й германской армии на варшавском направлении оказалось решающим для дальнейшего хода войны. Именно в ходе этой наступательной операции 10-й армии произошел первый в истории Второй мировой войны танковый прорыв, ставший в дальнейшем основой военного искусства германских сухопутных войск.

Весьма незначительный успех 10-й армии 1 сентября несколько встревожил германское командование. Одновременно приподнялось состояние духа в польских штабах. Командующий армией «Лодзь» генерал Руммель еще вечером 1 сентября не без основания сообщал главнокомандующему: «С танками наши войска сражаются хорошо». Оценивая силы противника перед фронтом армии, Руммель ошибочно полагал, что тот наступает здесь всего лишь четырьмя — пятью [226] дивизиями и что все происходящее — пока еще лишь немецкая разведка. Уже утром второго дня войны Рыдз-Смиглы пришел к выводу, что армии «Лодзь» необходимо срочно отступить с передовых позиций обороны на главные. В 10 часов он передал телеграфное распоряжение генералу Руммелю: «...не дать противнику опередить себя в достижении главной позиции на Варте и Видавке и возможно дольше ее удерживать». Это был приказ на отступление. Но Руммель не торопился его выполнять. Воодушевленные успехом первого дня, он и его войска хотели сражаться и еще рассчитывали дать врагу отпор на передовых позициях.

В первой половине дня на всем фронте армии «Лодзь» разгорелись упорные бои. Однако после полудня в штаб армии поступили первые, пока еще смутные, но очень тревожные данные о продвижении немецких танковых колонн севернее Ченстохова. Одно из донесений, особенно поразившее штаб, гласило, что немецкие танки якобы появились у Каменска, в 40 км к северо-востоку от Ченстохова. Действительно, события ухудшились. В пустом, никем не обороняемом промежутке между внутренними флангами армий «Лодзь» и «Краков», который вскоре в польских штабах стал называться «ченстоховской брешью», теперь двигалась, не встречая сопротивления и лишь подвергаясь слабым атакам польской авиации, 1-я танковая дивизия немецкого 16-го моторизованного корпуса. Произошло нечто совершенно неожиданное. Такого быстрого проникновения в глубину польской обороны не ожидали ни поляки, ни сами немцы. Польское командование, при всех его самых мрачных предчувствиях, не могло сразу поверить, что немецкие танки так быстро и так легко войдут в оперативный тыл и продвинутся к главной позиции. Хотя виной этому была только «ченстоховская брешь», на фронте возникли панические слухи. Но германские военачальники испугались собственного успеха и пребывали в замешательстве. Их страшила возможность разгрома поляками 1-й танковой дивизии, оторвавшейся от пехоты и соседей. Ведь 4-я танковая дивизия отстала, втянувшись, как и накануне, в кровопролитные фронтальные бои у поляны Мокра.

В итоге вечером 2 сентября командир 16-го моторизованного корпуса генерал Хепнер отдал приказ: «16 ак [227] перегруппировывается... имея в виду дальнейшее продвижение с направлением главного удара на Радомско. Предполагаемое начало дальнейшего продвижения утром 4.9». Преднамеренная полуторасуточная остановка на Варте в условиях, когда немецкие танки могли почти беспрепятственно двигаться дальше в глубину польской оперативной обороны, показывает, что в начале войны в вермахте преобладал взгляд, что танки не могут отрываться от пехоты, а если такой отрыв произошел, то танки должны остановиться и ожидать ее подхода.

Наступал вечер 2 сентября. Тревога, нараставшая в Варшаве, вылилась в категорическом приказе Рыдз-Смиглы командующему армией «Лодзь» — ночью отвести все силы армии на главную линию обороны и «создать сильный резерв». Теперь уже и Руммель не видел другого исхода, кроме оставления передовых позиций. В 20.30 последовало его распоряжение «главными силами армии отойти в течение ночи за реки Варга и Видавка, где перейти к упорной обороне подготовленных позиций». Итак, на второй день войны армия «Лодзь» оставила передовые позиции. В последующие сутки она с боями отступила к северу, на главную позицию за Варту и Видавку.

Теперь все больше и больше вырисовывалась основная угроза на стыке армий «Лодзь» и «Краков». Для наступления немецкой ударной группировки в «ченстоховской бреши» складывались благоприятные условия в значительной степени также и благодаря ошибкам командования армии «Краков». Оно недооценило угрозу со стороны открытого северного фланга и не приняло никаких мер к его защите.

Командование армии «Краков» в этот период беспокоилось за свой южный фланг значительно больше, чем за северный. Генерал Шиллинг считал, что развитие немецкого наступления с юга в краковском направлении создает угрозу катастрофы для всего польского фронта. Северный же участок он расценивал как менее опасный, так как, видимо, надеялся, что армия «Прусы» сможет парировать удар, наносившийся севернее Ченстохова. Действительно, на юге немецкий 22-й моторизованный корпус, введенный в сражение 2 сентября, по долине реки Черный Дунаец вскоре пробился к Иордцнуву и двинулся на Тарнов. Общее положение армии «Краков» становилось тяжелым. Немецкие прорывы на [228] северном фланге дополнились разгромом центра южнее Катовице, где германская 5-я танковая дивизия, разбив 6-ю польскую дивизию, прорвалась к Освенциму. В руки немцев попали склады горючего и снаряжения. «Кризис резервов» лишал возможности закрыть многочисленные бреши. Переданная армии «Краков» по приказу главного штаба в качестве резерва 22-я пехотная дивизия еще только разгружалась западнее Кракова.

Генерал Шиллинг и его штаб единственно возможным решением теперь стали признавать только отход. В 14.30 2 сентября командующий армией связался с Варшавой и доложил Рыдз-Смиглы, что «положение требует оставления Силезии и сосредоточения ближе к Кракову». Главком немедленно согласился и приказал отводить одновременно оба крыла, чтобы «не позволить разорвать армию на части». Однако через полтора часа Рыдз-Смиглы передумал и приказал «обождать с отходом еще сутки». Он захотел, чтобы Шиллинг «создал резервы за счет войск, обороняющихся на менее угрожаемых участках», и продолжал оборону. Штаб армии «Краков» пережил еще два мучительных часа, пока решение главкома вновь не изменилось. В 18 часов главнокомандующий окончательно решил, что надо отходить. Шиллинг отдал приказ уже отходившей армии отступать к востоку и юго-востоку за линию рр. Нида и Дунаец, то есть на 100—170 км.

Это решение имело далеко идущие последствия: немцам отдавалась Силезия с промышленным районом Кракова; уже на второй день войны фактически ликвидировался южный участок польского фронта, который, согласно первоначальным замыслам, рассматривался как его «опора»; обнажался южный фланг армий «Лодзь» и «Прусы». Немецкая группировка получила возможность развивать наступление в южные и юго-восточные районы Польши. Польские оперативные планы срывались.

В таких условиях намеченная на ближайшие дни упорная оборона армии «Лодзь» на ее главных позициях вдоль рр. Варга и Видавка, несмотря на возможность приостановить противника с фронта, была в оперативном отношении уже бесперспективна. Отход армии «Краков» обнажал южный фланг этих позиций. Однако ничего иного не оставалось: войска армии «Лодзь» отходили на позиции Варты и Видавки с намерением [229] их удержать. В последующие дни здесь разгорелось упорное сражение, которое не могло принести и подобия успеха.

Тем не менее в штабах еще не были потеряны все надежды. Ведь позади находился «главный резерв» — армия «Прусы», которая, как думали в Лоази, Кракове и Варшаве, могла существенно изменить обстановку. Армия «Прусы» сосредоточивалась в треугольнике Томашув-Мазовецки, Кольце, Радом. К началу войны из девяти соединений армии «Прусы» прибыли по железной дороге и выгрузились только три. Остальные войска главного резерва 1 сентября еще отмобилизовывались, частично двигались в эшелонах или находились на погрузке.

Штаб группы армий «Юг» вечером 3 сентября считал, что поляки к этому времени ввели в действие только часть своих сил и что оказывать решительное сопротивление в пограничном районе они не собираются. Возникло опасение, что поляки сумеют избежать сражения западнее Вислы и Сана, выйдут из-под охватывающих ударов и сорвут тем самым весь германский стратегический замысел. Оценивая именно таким образом вечером 3 сентября обстановку, Рундштедт приказал войскам группы армий «быстрым продвижением всех частей вынудить противника к сражению впереди Вислы и Сана, разбить образующиеся группировки. При этом возникает необходимость скорее добиться окончательного решения, не упуская из виду, что цель армий состоит в том, чтобы скорее продвинуться за Вислу и Сан».

Вечером 3 сентября штаб 10-й армии, приняв отход армии «Лодзь» за Варгу и Видавку за ее полное отступление к Висле и считая ее разбитой, отдал войскам приказ на «продвижение вперед через Варту и переход в беспощадное преследование разбитого противника в направлении Варшавы». Впереди главных сил армии должен был действовать 16-й моторизованный корпус. Он получил задачу «двигаться в качестве армейского авангарда... дальше через Пётркув на Томашув». Далеко не точная оценка действий польской стороны штабами группы армий «Юг» и 10-й армии привела к преждевременному вводу в действие второго эшелона 10-й армии — 14-го моторизованного корпуса. Образовалось перенасыщение войск на главном направлении. Дороги оказались перегруженными, управление войсками нарушилось, в общие темпы наступления упали. [230]

Армия «Лодзь», отступившая к 4 сентября на главную позицию вдоль Варты и Видавки, начала свое последнее крупное сражение, пытаясь слабыми силами остановить натиск десяти германских дивизий. Закрепиться на новом рубеже армия не успела. На ее правом фланге Кресовая кавалерийская бригада отошла с рубежа Варты. Вслед за отступавшими немецкие передовые отряды захватили мосты через реку, и вскоре открытый фланг армии «Лодзь» был обойден с севера. На левом фланге армии «Лодзь» 1-я танковая дивизия дезорганизовала слабую оборону созданной здесь наспех группы генерала В. Томме и двинулась к северу, в тыл армии, на Пётркув.

Генерал Руммель только около полуночи узнал о форсировании немцами Варты, о наступлении немецких танков к Пётркуву и о других деталях той тяжелейшей обстановки, которая складывалась на фронте и о которой штаб так долго не имел сведений. Информация от войск шла часами. Теперь командование армии возлагало надежды лишь на помощь армии «Прусы», которая должна была нанести сильный контрудар, в который постепенно включились бы и левофланговые части армии «Лодзь». Поэтому в 22.30 4 сентября Руммель вызвал к телеграфному аппарату главнокомандующего и просил его о поддержке «главным резервом». Но Рыдз-Смиглы считал, что ввод армии «Прусы» преждевременен, так как не известно, в какую сторону повернут немецкие танки. Резервная армия получила из Варшавы пассивную задачу: «обеспечить Пётркув и узел Опочно». Армии «Познань» было приказано отойти в тыл, чтобы «после перегруппировки перейти в наступление». Такое решение вновь свидетельствовало о недооценке главным командованием всей сложности обстановки на решающем участке фронта и незнании общего состояния войск. Все еще надеясь удержать армией «Лодзь» позиции на Варте и Видавке, оно теряло время, позволяя немцам все глубже охватывать ее флат и.

Наступило 5 сентября — последний день обороны армии «Лодзь» на главной позиции. В этот день правофланговая 10-я дивизия не смогла сдержать натиск четырех немецких дивизий. Массированными артиллерийскими ударами немцы проложили путь своей пехоте через тонкую линию польских боевых порядков севернее и южнее Серадза. Истекавшая [231] кровью 10-я дивизия стала отходить под ударами авиации. Охватывающий маневр 8-й армии получал беспрепятственное развитие. 16-й моторизованный корпус вермахта все глубже обходил южный фланг армии «Лодзь». Командование армии окончательно убедилось, что линия Варта — Видавка потеряна. В 18.15 начальник штаба сообщил в штаб главнокомандующего: «10-я пехотная дивизия рассыпалась, собираем ее в Лутомирск. Поэтому мы оставляем линию Варта — Видавка, которую невозможно было удержать... Просим уведомить армию «Познаны», чтобы она направила 25-ю пехотную дивизию на Унеюв и Поддембнице для обеспечения себя... Положение тяжелое. Это — конец». Через 15 минут Руммель в разговоре с Рыдз-Смиглы подтвердил оценку положения, данную его начальником штаба, и просил разрешить отступление, которое фактически уже совершалось на всем фронте. Согласие, главкома было получено, и штаб армии «Лодзь» отдал формальный приказ на отход своих разбитых, истекавших кровью полков в направлении города Лодзи.

Сражение на Варте и Видавке закончилось. Теперь у польского командования оставалась лишь единственная надежда, что немецкая танковая группировка, двигающаяся через «ченстоховскую брешь», все же будет остановлена частями резервной армии «Прусы».

К моменту ввода в сражение армия «Прусы» еще не успела сосредоточиться. 4 сентября в район Пётркува прибыли только 19-я и 29-я пехотные дивизии и Виленская кавалерийская бригада. Эти соединения заняли оборону на широком фронте в значительном отрыве друг от друга. Связь со штабом армии «Лодзь» отсутствовала. Днем 5 сентября немецкая 1-я танковая дивизия вышла на подступы к Пётркуву и при поддержке авиации атаковала 19-ю польскую пехотную дивизию. Командир последней, как только начался бой, оставил свой командный пункт и уехал в штаб армии «договариваться о наступлении». Ночью на одной из дорог он наткнулся на немецкую танковую колонну и был взят в плен. 19-я пехотная дивизия отдельными группами отошла севернее Пётркува, преследуемая передовым отрядом 1-й танковой дивизии, который вскоре оказался в тылу армии «Прусы». Это вызвало панику в войсках, вскоре распространившуюся на весь участок фронта вплоть до Варшавы. Немецкие [232] передовые танковые отряды, продолжая продвигаться к северо-востоку, атаковали западнее Томашува только что прибывшие подразделения 13-й пехотной дивизии и нанесли им поражение.

Мысль о необходимости действовать активно все же не покидала командующего армией «Прусы» генерала Домб-Бернацкого, и поэтому, когда он днем 5 сентября прибыл в штаб 29-й пехотной дивизии в Сулеюв, то немедленно отдал приказ о наступлении. План командарма был прост: ударом всеми силами армии от Пётркува и южнее, строго на запад, разбить немецкую 1-ю танковую дивизию. 29-я-пехотная дивизия готовилась наступать двумя колоннами. Главная колонна формировалась в Сулеюве. Город, особенно его окраины, был забит беженцами, ранеными, обозами, отходящими солдатами. Все это перемешалось, никто не знал, где что происходит, где дерутся и где отступают, отовсюду шли «панические слухи. Налеты немецкой авиации увеличивали хаос. Сюда и явился во второй половине дня генерал Домб-Бернацкий. Он изменил ранее отданный приказ. Теперь предполагалось Виленскую кавалерийскую бригаду отвести за Пилицу и оборонять ее переправы, а пехотными дивизиями — наступать. Будучи уверенным в выполнимости такого приказа, генерал около полуночи уехал из Сулеюва в Пётркув. Близ окраины он был обстрелян немцами из города, и только случайность избавила его от плена. Теперь командующий стал гораздо яснее представлять сложность обстановки. Он немедленно вернулся в Сулеюв, где его настигла радиограмма из Главного штаба, информирующая об отходе армии «Лодзь» и приказывающая войскам армии «Прусы» отступить севернее Пётркува. Домб-Бернацкий отдал приказ 29-й пехотной дивизии повернуть на север, а Виленскую бригаду решил отвести за Пилицу к юго-востоку.

Но 29-я пехотная дивизия уже двигалась по нескольким дорогам на запад, выполняя предыдущий приказ о наступлении; связи с ней не было. Время шло. Офицеры, направленные в части, чтобы вручить новый приказ, не смогли их своевременно разыскать. Приказы вручались разновременно, дивизия стала расползаться в разные стороны и вскоре была разбита. На этом закончила свое существование резервная армия «Прусы», а вместе с ней исчезла и последняя надежда [233] польского командования изменить обстановку на юге. «Главный резерв» растворился в общем потоке событий, не оказав на их ход заметного влияния. Теперь для войск 10-й германской армии открывалась перспектива быстрого развития удара в Центральную Польшу.

Однако штаб группы армий «Юг» расценивал происходящие события без особого оптимизма. В штабе все больше росли сомнения о возможности втянуть все польские части в решающие бои западнее Вислы и тем выполнить первоначальный план. Командующий 10-й армией отдал 4 сентября приказ на преследование. Но упорно сражавшаяся весь день 5 сентября армия «Лодзы» нанесла немцам на Варге и Видавке значительный урон, и это стало убедительным доказательством чрезмерной торопливости Рейхенау и его штаба в оперативных расчетах, которые опережали действительные события. Оборона армии «Лодзь» еще в течение суток, быстрый отход поляков перед 14-й армией затрудняли окружение польской армии западнее Вислы. Чтобы все же добиться заветной цели, различные инстанции германской армии в своих приказах проводят теперь одну мысль: путем быстрейшего продвижения вперед вынудить противника к сражению перед Саном и Вислой, а создающиеся группировки разбить.

Командованию группы «Юг» не оставалось ничего другого, как отказаться от плана окружения армии «Краков» в Силезии и бросить 14-ю армию во фронтальное преследование за Сан с целью попытаться охватить польскую группировку с юга за Вислой и Саном. Уже 4 сентября в штабе группы «Юг» впервые формируется мысль о нанесении 14-й армией более глубокого удара на северо-восток через Дунаец в направлении Люблина, вместо планируемого раньше наступления значительными силами к северу на Краков. Правда, первоначальный план все еще упорно отстаивал командующий 14-й армией Лист. Назревший на этой почве конфликт между командованием группы армий и Листом был разрешен вмешательством главнокомандующего сухопутных сил. Директива Браухича, отданная во второй половине дня 5 сентября, гласила: «ОКХ приказывает подвижные соединения 14-й армии направить возможно скорее в северо-восточном направлении восточное Вислы, на Люблин. Соединение на Краков не входит в намерения ОКХ». Подвижным соединениям армии [234] следовало как можно быстрее двигаться южнее Вислы через Тарнув к, переправам Нижнего Сана.

Теперь 14-я армия развернула к востоку, на Ясло, 18-й армейский корпус, главные силы которого для более глубокого охвата еще 2 сентября были направлены в район Дуклинского перевала и здесь перешли польскую границу. К 6 сентября части корпуса заняли Новы-Сонч, среднее течение Дунайца и подошли к Горлице. 22-й моторизованный корпус 6 сентября достиг Тарнува и перешел Дунаец. 17-й армейский корпус занял оставленный поляками Краков. Таким образом, петлю, которую не удалось захлестнуть в Силезии, германское командование теперь пыталось закинуть дальше к востоку.

Штаб группы армий «Юг» 5 сентября приказал 10-й армии наступать к северо-востоку по обеим сторонам Пилицы. Западнее и севернее реки ударная группировка армии в составе 16-го и 14-го моторизованных корпусов нацеливалась на Раву-Мазовецкую, чтобы преградить путь отхода армии «Лодзь» к востоку, в частности, на Варшаву, и овладеть мостами через Вяслу в районе Гура Кальвария. Уточняя эту задачу, штаб 10-й армии в тот же день потребовал от 16-го, 14-го моторизованных и 11-го армейского корпусов «продолжать наступление на Рава и разбить создаваемое противником фланговое прикрытие между Пилица и Лодзь». В результате этого маневра германское командование все еще рассчитывало, продвинув возможно скорее подвижные соединения к переправам через Вислу, занять их, не допустить отхода польских войск в восточные районы страны и тем выполнить на юге первоначальный стратегический замысел, предусматривавший разгром польской армии в Западной Польше.

Уже первые дни войны в польском верховном командовании породили мысль о неминуемом разгроме польской армии. Придя к выводу о «фатальной неизбежности» поражения, Рыдз-Смиглы стал склоняться к подготовке отвода своих войск на восток. «В связи со сложившейся обстановкой и комплексом проблем, которые поставил ход событий в порядок дня, — заявил он 3 сентября генералу Сосиковскому, — следует ориентировать ось отхода наших вооруженный сия не просто на восток, в сторону России, связанной пактом с немцам», а на юго-восток, в сторону союзной Румынии и [235] благоприятно относящейся к Польше Венгрии...» По его приказу Главный штаб начинает готовить краткие директивы на общий отход всех войск, сражавшихся в западных районах страны. Поздно вечером 5 сентября эти директивы были разосланы. Отступление за Вислу предполагалось провести в компактной группировке всех армий. При этом армия «Лодзь» должна была отходить на Гура Кальвария, армия «Прусы», прикрывая ее фланг, — двигаться на восток вдоль южного берега Пилицы, армиям «Познань» и «Поможе» — отступать на Варшаву. Так общим отходом за Вислу главных сил польской армии для создания нового фронта по рекам Нарев, Висла и Сан завершилось приграничные сражения в германо-польской войне.

Таким образом, германские войска сумели за 5 первых дней войны выиграть приграничные сражения, но, столкнувшись с более сильным, чем ожидалось, сопротивлением поляков, были вынуждены внести коррективы в первоначальные планы войны, увеличив глубину операции. Перед соединениями вермахта была поставлена задача не только захватить Центральную Польшу, но и создать фронт восточнее Вислы с тем, чтобы окружить основные силы польских войск. Уже к 5 сентября германские войска прорвали польский фронт, что при отсутствии готовых резервов обрекало польскую армию на поражение.

Здесь стоит обратиться к вопросу о реакции Англии и Франции на начавшуюся германо-польскую войну.

Союзники Польши: «странная война»

Еще 31 августа Б. Муссолини предложил Англии и Франции созвать 5 сентября конференцию Англии, Франции, Италии и Германии для обсуждения «затруднений, вытекающих из Версальского договора». Это предложение встретило поддержку в Лондоне и Париже, которые 1 сентября, вместо оказания обещанной помощи Польше, продолжили поиски путей умиротворения Германии, В 11.50 Франция уведомила Италию о согласии участвовать в конференции, если на нее будет приглашена Польша. Однако лишь во второй половине I сентября Франция решила узнать мнение Польши [236] о намечавшейся конференции, но быстро получить ответ из Варшавы не удалось. Вечером этого же дня Англия и Франция передали Германии ноты, в которых выразили «протест» по поводу германского вторжения в Польшу и предупреждали, что выполнят свои обязательства перед Польшей, «если германское правительство не готово... приостановить наступление... и... немедленно вернуть войска с польской территории»{524}. Однако днем 2 сентября через Италию они известили Берлин, что эти ноты не следует воспринимать как ультиматум. Это усилило уверенность германского руководства в том, что союзники продолжают уклоняться от выполнения своих обязательств.

В 10.00 2 сентября после переговоров с Англией и Францией Муссолини сообщил Гитлеру, что «Италия ставит в известность, конечно, оставляя любое решение за фюрером, что еще имеется возможность созвать конференцию Франции, Англии и Польши на следующей основе: 1) установление перемирия, по которому войска останутся на занятых сейчас позициях; 2) созыв конференции через 2—3 дня; 3) разрешение германо-польского конфликта, которое, учитывая нынешнюю обстановку, будет благоприятным для Германии... Данциг уже немецкий..., и Германия уже имеет в своих руках залог, обеспечивающий наибольшую часть ее требований. Если предложение конференции будет принято, то она добьется всех своих целей и одновременно устранит войну, которая уже сегодня выглядит как всеобщая и чрезвычайно продолжительная». В ответ фюрер заявил; «В течение последних двух дней германские войска чрезвычайно быстро продвинулись по Польше. Нельзя добытое кровью объявлять полученным в результате дипломатических интриг... Дуче, я не уступлю англичанам, потому что я не верю, что мир будет сохранен более полугода или года. При этих обстоятельствах, я полагаю, что, несмотря на все, нынешний момент более подходит для войны»{525}.

В 21.30 1 сентября министр иностранных дел Польши Бек заявил французскому послу: «Сейчас уже не время говорить о конференции. Теперь Польша нуждается в помощи для отражения агрессии. Каждый спрашивает, почему до сих пор Англия и Франция не объявили войну Германии. Каждый хочет знать не о конференции, а о том, как скоро и как эффективно [237] будут выполняться обязательства, вытекающие из альянса»{526}. Со своей стороны в 17.00 2 сентября Англия заявила Италии, что «примет план конференции Муссолини только при одном условии... Немецкие войска должны быть немедленно выведены из польских областей. Британское правительство решило дать Гитлеру время сегодня до полудня, чтобы вывести из Польши войска. По прошествии этого срока Великобритания откроет военные действия»{527}. В то же время выступая в парламенте, Чемберлен заявил, что «если германское правительство согласится вывести свои войска из Польши», то Англия будет «считать положение таким же, каким оно существовало до того, как войска пересекли польскую границу». Понятно, что парламентарии были возмущены, но германской стороне давалось понять, что возможен компромисс»{528}.

Хотя в Париже стало известно об отрицательном отношении Варшавы к созыву конференции, ее союзники продолжали надеяться на эту возможность, причем в отличие от Англии, Франция была не против того, чтобы германские войска остались на польской территории. Лишь 3 сентября в 11.00 Англия, а в 17.00 Франция объявили Германии войну. На следующий день был подписан франко-польский договор о взаимопомощи. Однако это не поколебало уверенности Гитлера, который считал, что, «если они и объявили нам войну, то это для того чтобы сохранить свое лицо, к тому же это еще не значит, что они будут воевать»{529}. И действительно, после формального объявления войны на франко-германской границе ничего не изменилось. Немцы продолжали возведение укреплений, а французские войска, передовым частям которых было запрещено заряжать оружие боевыми снарядами и патронами, безучастно взирали на германскую территорию. У Саарбрюккена французы вывесили огромные плакаты с надписью: «Мы не произведем первого выстрела в этой войне!» На многих участках границы французские и немецкие военнослужащие обменивались визитами, продовольствием и спиртными напитками{530}.

Хотя объявление войны Лондоном и Парижем вызвало в Берлине определенное замешательство, неизменное затишье на Западном фронте убедило германское руководство в том, что реальных действий союзники скорее всего не [238] предпримут. Поэтому новая директива ОКВ № 2 от 3 сентября исходила из идеи продолжения масштабных операций в Польше и пассивного ожидания на Западе: «1. После объявления английским правительством состояния войны английское адмиралтейство в 17.00 3.9.1939 г. дало указание начать военные действия.

Франция сделала заявление, что с 17.00 3.9.1939 г. она находится в состоянии войны с Германией.

2. Целью ведения войны Германией остается прежде всего победоносное завершение операций против Польши. Решение о переброске значительных сил с востока на запад оставляю за собой.

3. Принципы ведения войны на Западе, изложенные в директиве № 1, сохраняют свою силу.

Таким образом, после возвещенного Англией открытия военных действий и объявления Францией состояния войны, из создавшегося положения для нас вытекают следующие выводы:

а) В отношении Англии:

Военно-морской флот.

Разрешаются наступательные действия. Торговую войну подводным лодкам вести согласно положению о захвате трофейного имущества. Подготовиться к усилению морской войны вплоть до объявления зон опасности. Принятие решения об этом усилении оставляю за собой. Установить в проливах Балтийского моря минные заграждения, не затрагивая прав нейтральных стран на их территориальные воды. В Северном море осуществить заградительные меры в целях собственной обороны и наступательных действий против Англии.

Авиация.

Наступательные действия против английских военно-морских сил в военных гаванях и открытом море (включая Ла-Манш), а также против вполне точно опознанных транспортов с войсками следует разрешать только тогда, когда последуют соответствующие наступательные действия в воздухе с английской стороны против таких же целей или же будут иметься особенно благоприятные виды на успех. То же самое относится к использованию соединений морской авиации. Решение о налетах на территорию английской метрополии и торговые суда оставляю за собой. [239]

в) Против Франции:

Сухопутные войска.

Предоставить открытие военных действий на западе противнику. Вопрос об усилении находящихся на западе сухопутных войск за счет еще имеющихся в распоряжении сил решает главнокомандующий сухопутными войсками.

Военно-морской флот.

Наступательные действия против Франции разрешаются лишь тогда, когда последняя откроет военные действия. В таком случае распоряжения, данные против Англии, равным образом относятся и к Франции.

Авиация.

Наступательные действия против Франции разрешить лишь после начала соответствующих французских налетов на германскую территорию. Руководящим принципом должно служить: не вызывать развязывания воздушной войны действиями со стороны Германии. В целом при использовании авиации на западе руководствоваться тем, что после разгрома Польши она должна сохранить свою боеспособность для решения исхода войны против западных держав»{531}.

Кроме того, Германия попыталась втянуть в войну с Польшей соседние страны, что должно было воздействовать на Англию и Францию и удержать их от начала реальных действий. Так, 3 сентября Риббентроп в беседе с венгерским послом в Берлине Д. Стояи задал ему вопрос, не хотела бы Венгрия присоединить часть Польской Украины с городами Турка и Самбор. 7 сентября в беседе с приехавшим в Берлин венгерским министром иностранных дел И. Чаки Риббентроп вновь старался уточнить, «есть ли у Венгрии территориальные требования к Польше», но Будапешт постарался уклониться от подобных намеков. 9 сентября Германия просила Венгрию разрешить использовать железную дорогу Кашша — Надьсалану — Велеште для переброски германских частей в Польшу. Однако после консультации с Италией Венгрия 10 сентября ответила отказом, сославшись на свое нежелание участвовать в каких-либо «военных акциях против Польши»{532}. 10 сентября Германия предложила Литве направить войска для занятия Вильно, но литовская сторона предпочла сохранить объявленный 1 сентября нейтралитет{533}. Единственным союзником Германии в войне с Польшей [240] оказалась Словакия, предоставившая свою территорию для германских войск и использовавшая с 1 сентября 3 свои дивизии под общим руководством военного министра генерала Ф. Чатлоша против польских пограничников. 5 сентября словацкие части участвовали в атаках Дукельского перевала{534}. Правда, никто в мире не заблуждался на счет «суверенности» Словакии.

Тем временем польские представители в Англии и Франции столкнулись с обструкционистской позицией Лондона и Парижа. Французский главнокомандующий генерал М. Гамелен не пожелал принять польского военного атташе, хотя в телеграмме на имя Рыдз-Смиглы от 3 сентября заверял его, что завтра он начнет военные действия на суше{535}. В действительности Гамелен 5 сентября полагал, что у Польши нет шансов на продолжение сопротивления, что «является очередным поводом для сохранения наших сил» и отказа от наступления на Германию{536}. Вечером 6 сентября в Париж поступила польская нота, в которой сообщалось о пессимистических настроениях германского населения в связи с начавшейся войной и предлагалось «нанести удар по моральному состоянию врага». Для этого следовало: «1) Провести против территории Германии операцию военно-воздушных сил союзников, которая в результате энергичных бомбардировок военных объектов убедила бы население в том, что союзники ведут войну активно, и вызвала бы панику в центрах.

2) Прорвать хотя бы в двух пунктах линию Зигфрида с целью ликвидации мифа о ее неприступности...

3) Провести хотя бы небольшой морской десант на германское побережье»{537}.

7 сентября Варшава получила французский ответ, согласно которому «завтра, а самое позднее утром послезавтра будет проведена сильная атака французских и английских бомбардировщиков против Германии, которая, может быть, будет распространена даже до тыловых построений на польском фронте». Понятно, что такой ответ обнадежил поляков, которые не знали, что в действительности Париж избегал бомбардировок территории Германии, опасаясь ответных мер люфтваффе. Схожую позицию в этом вопросе заняли и англичане. 4 сентября английские ВВС впервые атаковали германские военные корабли в районе Киля. Бомбы попали в [241] «карманный» линкор «Адмирал Шеер» и легкий крейсер «Эмден». Однако они отскочили от бронированной падубы линкора прежде, чем успели взорваться. Крейсер получил незначительные повреждения не столько от бомб, сколько от рухнувшего на него сбитого бомбардировщика»{538}.

В итоге 7 сентября польский военный атташе во Франции был вынужден констатировать в своем донесении в Варшаву: «на западе никакой войны фактически нет. Ни французы, ни немцы друг в друга не стреляют. Точно также нет до сих пор никаких действий авиации. Моя оценка: французы не проводят ни дальнейшей мобилизации, ни дальнейших действий и ожидают результатов битвы в Польше»{539}. Польские представители продолжали настаивать и просить французское руководство выполнить свои обязательства перед Варшавой. Это вызвало раздражение Гамелена, который писал: «Польский военный атташе продолжает нам надоедать! Я знал также, что польский посол в Париже проявлял нервозность и даже несправедливость в отношении французской армии и особенно авиации». Единственное, чего добились поляки, было обещание послать в Польшу через Румынию военное снаряжение и боеприпасы, которые так и не были посланы ввиду разгрома Польши. В середине сентября генерал Гамелен записал в дневнике, что Франция может оказать помощь Польше в 1940 г., а к наступлению на широком фронте она подготовится в 1941 или 1942 гг.

Английское правительство вело себя точно так же, как и французское. 3 сентября в Лондон прибыла польская военная миссия, но встретиться с начальником английского генштаба генералом В. Айронсайдом полякам удалось лишь 9 сентября. В ходе встречи Айронсайд стал выяснять ситуацию на фронте, а поляки с удивлением узнали, что у Англии нет никаких конкретных планов помощи Польше, поскольку этим должна была заниматься Франция. Сославшись на занятость, Айронсайд прекратил беседу, порекомендовав напоследок полякам закупить оружие в нейтральных странах. 10 сентября польскую военную миссию уведомили, что английские ВВС начали бомбардировки Германии, а в Румынию прибыл транспорт с 44 самолетами для Польши. Все это было откровенной ложью. По признанию У. Черчилля, англичане «ограничивались тем, что разбрасывали листовки, взывающие к [242] нравственности немцев»{540}. С 3 по 27 сентября в ходе «рейдов правды» английские ВВС сбросили над Германией 18 млн. листовок — почти 39 тонн бумаги{541}. Как вспоминал известный английский политический деятель консерватор Л. Эмери, 5 сентября он зашел к министру авиации К. Буду с предложением организовать поджог Шварцвальда, чтобы лишить немцев строевого леса, но в ответ услышал: «Что вы, это невозможно. Это же частная собственность. Вы еще попросите меня бомбить Рур»{542}. Предложение поляков о посылке англо-французской авиации на польские аэродромы так и не было принято.

13 сентября поляки констатировали, что «Англия не сдержала, как и прежде, своих обязательств, ибо в течение 14 дней войны мы остаемся предоставленными самим себе, и помощь, которая должна была быть направлена в Польшу в результате переговоров с генералом Клейтоном, происходивших в мае в Варшаве, не была предоставлена Польше». 15 сентября в ходе последней встречи с Айронсайдом поляки узнали, что, кроме 10 тыс. автоматических винтовок и 15—20 млн. патронов, Англия не может выделить никакого другого вооружения, да и это может поступить лишь через 5—6 месяцев. Айронсайд вновь посоветовал полякам закупить оружие у нейтралов{543}.

Каково же было состояние сторон на Западном фронте в начале германо-польской войны? Германия развернула на своей западной границе к 1 сентября 1939 г. группу армий «Ц», на которую возлагалась задача тылового прикрытия операций в Польше от угрозы англо-французского вмешательства. Границу с Бельгией прикрывали войска 5-й армии генерал-полковника К. фон Либмана, между Мозедем и Рейном развертывалась 1-я армия генерал-полковника Э. фон Витцлебена, а вдоль Рейна до швейцарской границы — 7-я армия генерал-полковника Ф. Дольмана. На 1 сентября эти войска насчитывали 31 2/3 пехотную дивизию, и еще 3 пехотные дивизии находились в стадии передислокации на Запад. После 3 сентября группе армий «Ц» были подчинены еще 9 пехотных дивизий, которые в основном сосредоточились к 10 сентября, увеличив общую численность группировки до 43 2/3 пехотных дивизий, из которых лишь 11 2/3 «могли быть названы полноценными, все остальные являлись новыми формированиями, совершенно [243] не соответствовавшими по своей подготовке и техническому оснащению требованиям маневренной войны»{544}.

Как доложил 3 октября командующий группой армий «Ц» начальнику генштаба сухопутных сил, «дивизии 3-й волны пригодны лишь к позиционной войне только в спокойной обстановке. Дивизии 4-й волны пригодны только к позиционной войне при условии их дальнейшей подготовки для обороны»{545}. К 1 сентября войска Западного фронта насчитывали около 915 тыс. человек и располагали примерно 8 640 орудиями и минометами, но не имели ни одного танка. Сухопутные войска поддерживали 2-й и 3-й воздушный флоты, в которых насчитывалось 1 094 самолета (из них 966 боеготовых), кроме того, командованию группы армий «Ц» были подчинены летные части, располагавшие 144 самолетами (из них 113 боеготовых), а морская авиация на Западе насчитывала 121 самолет (114 боеготовых). Всего на Западе находилось 1 359 самолетов (1 193 боеготовых), в том числе 421 бомбардировщик и 632 истребителя{546}.

Сооружение Западного вала, на который должны были опираться эти войска, еще не было завершено. «К началу войны в основном имелись только укрепленные точки для пехотного оружия, командные пункты, сеть линий телефонной связи укрепленных районов, противопехотные и противотанковые заграждения. Артиллерийских позиций в виде бронированных сооружений еще не было, как не было железобетонных или бронированных укреплений для противотанкового оружия»{547}. По мнению генерала Н. Формана, «Западный вал не представлял собой непреодолимого препятствия. Правда, между Люксембургом и Швейцарией, главным образом на участке между Саарбрюккеном и Карлсруэ, было некоторое количество готовых бронированных огневых точек, противотанковых рвов и прочих препятствий. Однако повсюду еще ускоренными темпами вела работу организация Тодта. Большая часть линии была еще на бумаге. О готовых сильных позициях вообще не могло быть и речи. Глубокого эшелонирования нигде не было создано»{548}.

Предмобилизационные мероприятия во Франции начали проводиться еще летом 1939 г., когда были призваны резервисты в 49 специальных крепостных батальонов и 43 специальные артчасти, составлявшие войска прикрытия на линии [244] Мажино. 21 августа была приведена в боевую готовность система ПВО, а 22 августа — усилена система боевой готовности французских войск. 23 августа во Франции началась скрытая мобилизация и были введены в действие планы обеспечения безопасности Парижа и границ с Бельгией, Италией и Швейцарией. 24 августа меры по прикрытию сосредоточения были распространены на восточные районы Франции, а 26 августа — на всю территорию страны. До 27 августа было отмобилизовано 3/4 французских вооруженных сил — 72 дивизии (1 895 тыс. чел., 8 тыс. орудий и минометов, 2,5 тыс. танков и до 2 тыс. самолетов). 27 августа было призвано еще 725 тыс. человек, и вооруженные силы достигли численности 2 674 тыс. человек. 1 сентября, когда во Франции была объявлена открытая мобилизация, на ее территории находилось 72 пехотные (кадровые, резервные, североафриканские, колониальные и крепостные войска, равноценные 15 дивизиям), 3 кавалерийские, 2 легкие механизированные дивизией 39 отдельных танковых батальонов, но никаких активных задач эти войска не имели{549}.

Таблица 23. Соотношение сил но фронтах в сентябре 1939 г.

Соотношение Франция Германия   Германия Польша Соотношение
1.8:1 78 432/3 Дивизии 61 33 1,8:1
Бригады 1 13 1:13
3,2:1 3253 1000 Личный состав (тыс.) 1800 1000 1,8:1
2:1 17508 8640 Орудия и минометы 13500 4300 3:1
  2850   Танки 2533 610 4.2: 1
1,8:1 2 421* 1359 Самолеты 2231 824 2,7: 1

* с учетом ВВС Англии, но без резерва.

Французское командование развернуло против Германии Северо-Восточный фронт в составе 1-й, Арденнской, 2-й, 3-й, 4-й; 5-й, 7-й и 8-й армий, в которых к 3 сентября насчитывалось 78 дивизий (из них 13 были крепостными, а 7 завершали формирование). В этих войсках имелось 17 500 орудий и минометов, свыше 2 тыс. танков. ВВС Франции насчитывали 1 400 самолетов первой линии и около 1 600 в резерве, [245] кроме того, для действий во Франции можно было использовать 1 021 английский самолет. Уже 4 сентября мобилизация во Франции завершилась, а войска были развернуты на позициях. К 10 сентября французские вооруженные силы закончили развертывание по штатам военного времени и насчитывали почти 5, млн. человек{550}.

С 31 мая французский генеральный штаб разрабатывал план наступления на фронте между Мозелем и Рейном, который должен был стать основой военных действий против Германии и был 1 сентября 1939 г. предложен генералом Гамеленом правительству, французские войска должны были наносить главный удар вдоль Рейна на Майнц, отрезая основную германскую группировку с тыла. Однако это предложение так и не было реализовано. Вместо него французское командование предприняло ограниченную операцию около Саарбрюккена с целью установить контакт с линией Зигфрида. В ночь на 7 сентября французские поисковые группы впервые пересекли германскую границу западнее города. С 9 сентября части 9 французских дивизий 4-й и 5-й армий начали продвижение в предполье линии Зигфрида К востоку от Саарбрюккена, не встречая сопротивления германских войск, которым было приказано уклоняться, от боя ,и отходить на линию укреплений. Заняв Варндский лес к западу от города и продвинувшись на 7—8 км между Щпихерн и Хорнбах на фронте около 25 км, французы получили 12 сентября приказ прекратить наступление «ввиду быстрого развития событий в Польше»{551}.

В тот же день французский главнокомандующий, который считал, что эти атаки, не могут больше повлиять на события в Польше, заявил на первом заседании Высшего военного совета союзников в Абвилле: «В настоящее время больше нет необходимости немедленно обеспечить базу атаки против линии Зигфрида... Если осуществится атака противника через Люксембург и особенно через Бельгию, нам не хватит всех наших активных сил, чтобы противостоять ему». Хотя Совет одобрил решение о прекращении наступления, Гамелен 14 сентября сообщил главе польской военной миссии во Франции: «Последнее заседание Верховного совета союзников определило твердую решимость Франции и Великобритании обеспечить Польше всю возможную помощь. Формы этой помощи [246] намечены совместно с нашими британскими союзниками после тщательного анализа общей обстановки, и я могу Вас заверить, что ни одна из возможностей прямой помощи Польше и ее армии не будет оставлена без внимания»{552}.

Анализируя эти события, французский историк А. Гутар не без остроумия замечает: «французы и англичане почувствовали облегчение, а так как немцы его тоже почувствовали, то можно сказать, что редко бывало, чтобы какое-нибудь решение вызвало в обоих лагерях такое единодушное облегчение»{553}. Как справедливо отметил Ж. Мордаль, «решение, принятое в Абвилле 12 сентября 1939 г. Верховным советом союзников, было не только отказом от данного слова, это была настоящая капитуляция без боя»{554}.

В то же время французская пресса начала шумную кампанию по поводу «операций против Германии», которые, как сообщалось, поставили перед ней «трудную стратегическую проблему». 14 сентября, когда продвижение войск прекратилось, в прессе сообщалось, что «военные операции на Западном фронте между Рейном и Мозелем продолжаются. Французы окружают Саарбрюккен с востока и запада». 19 сентября, когда французские части отводились на исходные позиции, последовало сообщение, что «бои, которые ранее ограничивались районом Саарбрюккена, охватили теперь весь фронт протяженностью 160 км»{555}. 3—4 октября французские войска покинули территорию Германии, а к 16 октября передовые части вермахта вновь разместились на границе с Францией{556}.

Таким образом, вместо 35—40 дивизий, которые Франция обещала бросить против Германии, было использовано всего 9 дивизий. Но французское командование старательно преувеличивало масштаб этой ограниченной операции. 10 сентября Гамелен уверял польское руководство, что «больше половины наших активных дивизий Северо-Восточного фронта ведут бои. После перехода нами границы немцы противопоставили нам сильное сопротивление. Тем не менее мы продвинулись вперед. Но мы завязли в позиционной войне, имея против себя приготовившегося к обороне противника, и я еще не располагаю всей необходимой артиллерией. С самого начала брошены военно-воздушные силы для участия в позиционных операциях. Мы полагаем, что имеем против себя значительную часть немецкой авиации. Поэтому я раньше [247] срока выполнил свое обещание начать наступление мощными главными силами на 15-й день после объявления французской мобилизации»{557}. Однако подобные заявления не могли, конечно, скрыть того факта, что Польша была брошена своими союзниками на произвол судьбы.

В Берлине прекрасно понимали опасность активизации англо-французских вооруженных сил, которая была тем выше, что Рурская индустриальная область находилась фактически на западной границе Германии в радиусе действия не только авиации, но и дальнобойной артиллерии союзников. Обладая на Западном фронте подавляющим превосходством над Германией, союзники имели в начале сентября полную возможность начать решительное наступление, которое скорее всего стало бы роковым для Германии. Участники событий с немецкой стороны единодушно утверждали, что это означало бы прекращение войны и поражение Германии. Генерал А. Йодль считал, что «мы никогда, ни в 1938, ни в 1939 г. не были собственно в состоянии выдержать концентрированный удар всех этих стран. И если мы еще в 1939 г. не потерпели поражения, то это только потому, что примерно 110 французских и английских дивизий, стоявших во время нашей войны с Польшей на Западе против 23 германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными»{558}.

Как отмечал генерал Б. Мюллер-Гиллебранд, «западные державы в результате своей крайней медлительности упустили легкую победу. Она досталась бы им легко, потому что наряду с прочими недостатками германской сухопутной армии военного времени и довольно слабым военным потенциалом... запасы боеприпасов в сентябре 1939 г. были столь незначительны, что через самое короткое время продолжение войны для Германии стало бы невозможным»{559}. По мнению генерала Н. Формана, «если бы пришли в движение эти силы (союзников. — М.М.), имевшие чудовищное превосходство, к которым затем, вероятно, примкнули бы голландцы и бельгийцы, то война неизбежно закончилась бы. Сопротивление группы армий «Ц» могло продолжаться в лучшем случае несколько дней. Если бы даже это время использовали для переброски войск с востока на запад, то это все равно не помогло бы. В этом случае любые действия были бы бессмысленными. В Польше нужно было бы прекратить боевые действия [248] еще до достижения решающих успехов, а на запад дивизии не поспели бы вовремя и подверглись разгрому поодиночке — конечно, при наличии энергичного, целеустремленного руководства у противника. Самое позднее через неделю были бы потеряны шахты Саара и Рурская область, а на вторую неделю французы могли бы направить войска туда, куда они сочли бы необходимым. К этому следует добавить, что поляки тоже снова обрели бы свободу действий и привели бы в порядок свою армию»{560}.

Генерал-лейтенант 3. Вестфаль полагал, что «если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте против слабых немецких войск, прикрывавших границу (их трудно назвать более мягко, чем силы охранения), то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону, особенно в первые десять дней сентября. Такое наступление, начатое до переброски значительных сил немецких войск из Польши на Запад, почти наверняка дало бы французам возможность легко дойти до Рейна и, может быть, даже форсировать его. Это могло существенно изменить дальнейший ход войны... Не воспользовавшись временной слабостью Германии на Западном фронте для немедленного нанесения удара, французы упустили возможность поставить гитлеровскую Германию под угрозу тяжелого поражения»{561}. Таким образом, Англия и Франция, оставаясь верными своей политике «умиротворения» и не подготовившись к действительной войне с Германией, упустили уникальный шанс совместно с Польшей зажать Германию в тиски войны на два фронта и уже в сентябре 1939 г. нанести ей решающее поражение. Однако события развивались иначе, и в результате, «отказавшись воспользоваться сложившейся в самом начале войны обстановкой, западные державы не только покинули в беде Польшу, но и ввергли весь мир в пять лет разрушительной войны»{562}.

Вполне правильно оценив нежелание Англии и Франции помогать своему польскому союзнику, ОКВ издало 9 сентября 1939 г. «Директиву № 3 на ведение войны», согласно которой «1. Операции против польских сухопутных войск и польской авиации вести крупными силами до тех пор, пока не будет гарантии, что Польша более не сможет создать сплошного, сковывающего германские силы фронта. [249]

2. Как только станет очевидно, что действующих на Восточном фронте сухопутных войск и сил авиации более не потребуется для выполнения этих задач и умиротворения захваченных областей, следует приступить к их использованию на западе. По мере того как действия польской авиации все больше будут терять свою эффективность, следует в еще большем масштабе продолжать высвобождать войска противовоздушной обороны для их использования против наших западных противников.

3. После нерешительного открытия военных действий Англией на море и в воздухе и Францией на суше оставляю за собой право отдать приказ относительно:

а) всякого перехода сухопутной германской границы на западе,

б) любого перелета германской западной границы, если только это не вызывается необходимостью отражения крупных воздушных налетов противника,

в) использование авиации для налетов против Англии в Гельголандской бухте и в заминированной зоне «Запад», а также для непосредственной поддержки боевых действий на море разрешается,

г) для военно-морского фронта сохраняют свою силу распоряжения, данные в директиве № 2, п. 3а и 3 в. Наступательные действия против Франции на море отменяются»{563}.

Пользуясь бездействием Англии и Франции, германское командование наращивало удары в Польше.

Германо-Польская война: завершающие операции

К 6 сентября перед 10-й армией, вышедшей на линию Томашув-Мазовецкий, Коньске, Кельце, уже не существовало организованного польского фронта, поэтому штаб армии отдал приказ: «Противник находится в полном отступлении к Висле южнее Варшавы. Варшава будет очищена. 10-я армия беспощадно преследует отступающего противника и прорывается на линию Вислы: Пулавы — Гура Кальвария, чтобы преградить противнику переход через Вислу. Будут созданы три группы преследования: справа 15 мк, в середине 14 мк, [250] слева 16 мк...». Германское командование училось применять крупные подвижные соединения в обстановке начавшейся дезорганизации польского фронта и постепенного отрыва их от наступающей позади пехоты. Немецкие подвижные войска устремились по всем дорогам к северо-востоку, на Раву-Мазовецкую и Радом.

Польский фронт на юге окончательно рушился. Подвижные части 14-й германской армии достигла р. Дунаец у Тарнува. 8-я армия приближалась к Лодзи и верховьям Бзуры.

Начинался самый катастрофический для польской армии этап борьбы, ее отступление становилось все более хаотическим.

Несмотря на очевидное поражение польской армии, дезорганизацию ряда участков фронта и тяжелый урон, германское командование все еще опасалось, что ему не удастся окружить польские соединения западнее Вислы. Уже 5—6 сентября ОКХ признало нереальность окружения польской армии западнее Вислы, оказалось вынужденным изменить первоначальный план и поставить перед войсками новую стратегическую задачу. План этой операции был изложен в директиве Браухича, отданной во второй половине дня 6 сентября:

«I. Из сведений о противнике следует, что он отходит за линию Висла — Нарев и больше не собирается вести впереди этой линии решающие бои... Возможно, происходит создание ударной группы на Нареве силой примерно самое большее в 4—5 дивизий. Не исключено дальнейшее ее усиление за счет войск, отходящих через Варшаву. Создание группировки в районе Лодзи составляет последнюю попытку противника к удержанию столицы... Предполагается, что создание Группировки в районе Кельце больше невозможно. Противник здесь надеется перед быстро продвигающимся флангом 10-й армии отойти за Вислу на юго-восток. Его уничтожение на западном берегу Вислы будет едва ли возможно...

2. В связи с этим ставятся следующие задачи: группа армий «Север» быстро продвигается 3-й армией через Нарев, чтобы воспрепятствовать планомерному создании обороны реки, и далее развивает наступление через Буг в направлении Варшава — Седлец, чтобы свернуть с севера фронт на Висле...

Группа армий «Юг», одновременно с уничтожением армии «Додзь». препятствует созданию обороны на Висле... 14-я армия наносит удар через Сан в общем направлении на Люблин... [251]

Дальнейшая оперативная цель; охват остатков польских главных сил восточное Вислы».

Германские подвижные войска развивали наступление. Их прорывы становились все опаснее. Удары авиации парализовали дневные передвижения. Организованная эвакуация населения прекратилась. Пылали города и деревни. В Польше нарастала дезорганизация. 1 сентября столицу покинул президент И. Мосцицкий, 4 сентября началась эвакуация правительственных учреждений. 5 сентября из Варшавы выехало правительство, а в ночь на 7 сентября — и главнокомандующий Э. Рыдз-Смиглы. Ставка была перенесена в Брест, с 10 сентября — во Владимир-Волынский, с 13 сентября — в Млынов (близ Дубно), а 15 сентября — в Коломыю. Днем раньше там же оказался и Мосцицкий. 9—11 сентября польское руководство вело переговоры с Францией о предоставлении убежища для правительства. 16 сентября начались польско-румынские переговоры о транзите польского руководства во Францию, и 17 сентября правительство покинуло страну{564}. Все эту усугубило хаос и подрывало обороноспособность польских войск.

С отъездом из Варшавы главнокомандующего деятельность высшего командования была фактически дезорганизована. Хотя старая крепость Бреста предназначалась для командного пункта главкома еще по стратегическому плану «Всхуд» в случае войны с Советским Союзом, крепостные помещения были совершенно не приспособленном к работе главного штаба. Телефонную связь удалось организовать только через 12 часов после прибытия главнокомандующего в Бреет, и то лишь с армией «Люблин» и командованием 3-го корпусного округа в Гродно, а позже на короткое время со штабом группы «Нарев». Единственной радиостанцией, прибывшей из Варшавы, длительное время нельзя было пользоваться: отсутствовали шифры, направленные в Брест по железной дороге. После налета немецкой авиации эта радиостанция, которую из-за ее огромных размеров не могли даже поставить в укрытие была серьезно повреждена и стала работать только на прием. Теперь для связи с войсками главному командованию приходилось действовать по следующей схеме. По телеграфу или телефону офицеры штаба главкома связывались с Пинской военно-морской базой, располагавшей коротковолновой [252] радиостанцией. Оттуда посылалась радиограмма в группу штаба польского флота в Варшаве. В свою очередь, моряки связывались с группой Стахевича, который таким же путем посылал ответ в Брест. В итоге штаб главнокомандующего оказался неработоспособным.

В таких условиях практически руководить военными действиями должен был оставшийся в Варшаве начальник Главного штаба Стахевич с небольшой группой офицеров. Однако Стахевич боялся самостоятельно принимать ответственные решения и постоянно обращался за указаниями в Брест, используя для этой цели главным образом офицеров связи, которые с огромным трудом пробирались на автомашинах по дорогам, забитым беженцами. Принимаемые решения безнадежно устаревали и, если доходили до исполнителей, уже не отвечали обстановке. Разделение Главного штаба между Варшавой и Брестом привело всю его работу в хаотическое состояние. Долгое время не удавалось договориться, откуда, кто и какими войсками будет руководить. Документы и канцелярии, необходимые Стахевичу, оказались в Бресте. Стахевич в переговорах 7 сентября со своим заместителем Якличем, находившимся в Бресте, говорил: «Так работа не может продолжаться. Мы здесь совершенно истощены от усталости. У нас абсолютная нехватка офицеров... В течение целого дня из-за бомбардировок не имеем связи и только вечером можем поговорить, что заставляет меня самого принимать решения большой важности». А Яклич в ответ характеризовал Стахевичу положение: «У нас целый день постоянные поиски войск и высылка офицеров для восстановления связи... С внутренней организацией в крепости Брест большой балаган, который я должен сам ликвидировать. Постоянные налеты авиации. В Бресте бегство во все стороны». Развал управления резко углубил общий кризис. Командиры стали действовать на свой страх и риск, по своему усмотрению, не зная намерений высшего командования и соседей. Польский фронт постепенно распадался на отдельные очаги.

После окончания приграничных сражений командование группы армий «Север» стремилось прежде всего развить наступление через Вислу, Нарев и Буг, чтобы не допустить стабилизации польского фронта. В штабе группы теперь опасались, что польские войска, отошедшие за Вислу и Нарев, [254] смогут уйти из-под германских ударов дальше на восток. Поэтому командующий группой 8 сентября приказал соединениям быстрее преследовать поляков с фронта и одновременно постараться отрезать им путь отхода. 4-я армия должна была «наступать на отходящего противника, чтобы его задержать», 3-я армия — захватить переправы через Буг и в дальнейшем двигаться к югу, на линию Миньск-Мазовецки — Седлец, чтобы преградить противнику путь к отступлению. Переброшенный на левый фланг 3-й армии 19-й моторизованный корпус генерала Г. Гудериана, которому были подчинены 10-я танковая дивизия и группа «Брана», оставался в руках командующего группой и должен был теперь наступать на Седлец и восточное.

Однако 9 сентября ОКХ своим приказом окончательно сформулировало новую задачу. «Войска противника, отходящие за Вислу, должны быть уничтожены двойным охватом восточное Вислы... На восточном фланге группы армий «Север» необходимо вести подвижные силы с таким расчетом, чтобы в последующем было возможно их взаимодействие с группой армий «Юг» восточнее Буга. Группа армий «Юг» уничтожает противника, еще удерживающегося западнее Вислы, и дальнейшим продвижением через Вислу препятствует отходу вражеских сил на восток. Сильным правым флангом она , Продвигается через Верхний и Средний Сан, чтобы охватить противника на Нижнем Сане. В дальнейшем она будет наступать в общем направлении на Хелм в готовности правого фланга в случае необходимости также осуществить движение через верхнее течение Буга».

Наступление продолжало развиваться. 1-й армейский корпус 3-й армии форсировал Нарев у Пултуска, но 8 сентября части корпуса залегал на Буге под Вышкувом, встреченные огнем 1-й и 41-й польских дивизий. Восточнее корпус Водрига выдвинулся от Рожан через Остров-Мазовецкий к переправам через Буг у Брока. Здесь ему пришлось преодолевать Мужественное сопротивление правофланговых частей польской 41-й пехотной дивизии. Лишь с большим трудом на южный берег переправилась кавалерийская бригада, которая, однако развить успеха не смогла. Генерал Гудерман, вопреки требованию группы армий двигаться строго на юг, стремился развивать наступление к юго-востоку, в направлении Бреста. После ряда боев с контратакующей польской Сувалкской [252] кавалерийской бригадой и на переправах у Визна, а также после многих недоразумений, вызванных плохой организацией форсирования, подвижная группа, возглавляемая Гудерианом, в конце концов переправилась через Нарев, и ее главные силы двинулись вдоль восточного берега Буга, встречая лишь разрозненное сопротивление польских отрядов. Она теперь глубоко охватывала с востока польские группировки, продолжавшие сражаться на Буге и Нареве. Тем временем пехотные соединения 3-й армии, форсировав Буг, наступали с северо-востока к Варшаве. Одновременно они осуществляли глубокий обход всего варшавского района двумя пехотными дивизиями и танковым соединением «Кемпф» через Седлец, занятый 11 сентября.

С северо-запада к Варшаве приближались войска 4-й армии. Её 2-й армейский корпус, форсировав р. Дрвенца, занял Серпц, Плоцк и вышел к Модлину, а 3-й армейский корпус, продвигавшийся вслед за отходящими польскими частями армий «Поможе» и «Познань», к 11 сентября вышел на линию Влоцлавек, Коло.

На южном участке фронта события развивались все более стремительно.

В штабе группы «Юг» 6—7 сентября складывалось впечатление, что польские войска западнее Вислы уже полностью лишены свободы маневра и отказываются от борьбы. Поэтому на 7 сентября все корпуса получили задачу преследовать поляков с наибольшим маршевым напряжением. Командование группы армий сосредоточивало все больше усилий На южном фланге, имея в виду быстрым преследованием воспрепятствовать созданию нового польского фронта на Сане и одновременно облегчить 8-й и 10-й армиям трудную переправу через Вислу, которую им предстояло совершить в ближайшие дни.

Выполняя этот приказ, 14-я армия широким фронтом двинулась к Сану. Ее левофланговый 8-й армейский корпус форсировал Вислу у Опатовца и двинулся на восток. 22-й моторизованный корпус через Таряов своими подвижными соединениями двигался на Ярослав, занятый 11 сентября. За ним продвигались пехотные соединения 17-го армейского корпуса. На правом фланге армия 18-й армейский корпус, наступая от Новы-Сонча, форсировал Сан у Санока и к 11 сентября достиг верховий Днестра. [256]

Более компактно продвигалась 10-я армия, имевшая теперь задачу прорваться своими тремя «группами преследования» к Висле на участке Пулавы, Гура Кальвария. Уже 6—7 сентября воздушная разведка донесла о сосредоточении значительных польских сил южнее Радома и севернее Илжи. Это были отошедшие части армии «Прусы» и армии «Люблин». На основе данных разведки задачи подвижных войск были уточнены. Цель состояла в том, чтобы скорее выйти к переправам через Вислу и занять пути отхода вновь обнаруженной польской группировки, одновременно глубоко охватив ее с флангов.

Для осуществления этого плана, 14-й моторизованный корпус был 7 сентября переброшен с левого фланга 10-й армии в район южнее Пётркува и двинулся через Опочно на Радом. 15-й моторизованный корпус после тяжелых боев обошел с востока лесной район Илжи и 9 сентября установил связь восточное Радома с частями 14-го моторизованного корпуса, наступавшими на Демблин. Подошедшие соединения 10-й армии концентрическими ударами окружили польскую группировку между Радомом и Илжей. 9—12 сентября продолжались бои с окруженной польской группировкой. В итоге в германский плен попали 65 тыс. человек, а трофеями вермахта стало 145 орудий. Тем временем немецкий 16-й моторизованный корпус, наступавший от Томашува-Мазовецкого севернее Пилицы, свободно продвигался к северо-востоку. Так как перед 4-й танковой дивизией не было противника и открывалось свободное шоссе на Варшаву, ей была поставлена задача ворваться в польскую столицу и овладеть мостами через Вислу. Темп марша нарастал. 1-я и 4-я танковые дивизии теперь двигались, не встречая сопротивления. Вскоре они оторвались от общего фронта до 70 км. 1-я танковая дивизия захватила мосты у Гура Кальвария 4-я танковая дивизия, достигнув 8 сентября Варшавы, встретила на ее окраинах упорное сопротивление и остановилась Все попытки преодолеть польскую оборону оказались безрезультатными. Правофланговый 7-й армейский корпус устремился южнее Енджеюв через Стакув к Сандомиру, который был занят 11 сентября.

Прикрывавшая левое крыло 10-й армии, 8-я армия заняла Лодзь и достигла Скерневице и Ловича, ее 10-й армейский корпус вышел к р. Бзура. [257]

Таким образом, к 12 сентября германские войска вышли к среднему течению Вислы уже на ряде участков, они перешагнули линию Буг — Нарев, охватив Варшаву с востока, и выдвинулись к Сану, форсировав его верховья.

Приказ на организацию обороны Варшавы был отдан военным министром 3 сентября в связи с наметившимся немецким прорывом из «ченстоховской бреши». В письменных указаниях командования говорилось, что угроза прорыва немецких танков создает необходимость организовать оборону Варшавы с юга, подготовить оборону мостов и одновременно принять меры к их уничтожению в случае необходимости. На Средней Висле создавалось два участка обороны: северный — от Модлина до Демблина, южный — далее до Сандомира. Оборона Варшавы готовилась в рамках северного участка, который по приказу главкома возглавил бывший главный комендант пограничных войск генерал бригады В. Чума. Ему подчинялись пять батальонов с артиллерией.

Прорыв немцев на Варге под Серадзом 5 сентября привел польское главное командование к мысли, что угроза столице возникает не с юга, а, главным образом, с юго-запада. Следовало немедленно усилить гарнизон, что можно было сделать только за счет войск, отходивших с запада. Поэтому на следующий день генерал Стахевич потребовал от армий «Познань» и «Поможе» направить часть сил к столице и одновременно приказал Чуме «оборонять варшавские мосты до прибытия генералов Кутшебы и Бортновского». Гарнизон Варшавы усиливался еще в общей сложности шестью батальонами с артиллерией. Этих сил едва хватало даже для организации обороны города западнее Вислы. Но угроза быстро надвигалась и с востока. Следовало думать об организации обороны восточного предместья Варшавы — Праги. По приказу Чумы было сформировано еще три пехотных полка для обороны восточных районов города. Так постепенно польская столица превращалась в изолированный бастион, к которому со всех сторон подступали вражеские дивизии.

По инициативе президента города С. Стажиньского 5 сентября началась организация так называемой гражданской обороны, которую возглавил магистр Я. Регульский, ставший главным комендантом города. По призыву Стажиньского тысячи варшавян днем и ночью в предместьях, на улицах и площадях [258] города возводили баррикады и противотанковые заграждения. Были созданы отряды Красного Креста, пункты первой помощи, пожарные и санитарные отряды. Организовался столичный комитет общественной взаимопомощи. Для саперных работ стали создаваться рабочие батальоны обороны Варшавы, которые 12 сентября получили название добровольческой рабочей бригады. В ее рядах насчитывалось около 6 тыс. человек, сведенных в 22 роты.

В каждом квартале образовался свой добровольческий отряд. Когда не хватало оружия, шли в ход топоры плотников, резцы и долота каменщиков, инструменты механиков, автомобильные рессоры, все попадавшиеся под руку железные брусья, даже ножи мясников и кухонные ножи, насаженные на палки от метелок. Образовались отряды вооруженных женщин и женщин-санитарок. Во всех госпиталях были открыты ускоренные курсы медицинских сестер. Появились военные мастерские, в которых женщины приготовляли корпию и бинты. Школьники средних школ образовали отряды курьеров и «национальные батальоны», на которые возлагалась обязанность подносить боеприпасы на первую линию. На совещании у командующего армией «Варшава» 15 сентября глава города заявил, что может доставить любое количество добровольцев. Для их вооружения забрали оружие у нестроевых частей, раненых; часть волонтеров удалось вооружить. Благодаря широкому участию варшавян столицу удалось в короткий срок подготовить к обороне, превратить ее в сильный укрепленный район.

Численность гарнизона столицы постепенно возрастала за счет войск, прибывавших в город из западных районов страны. Так, по данным на 17 сентября, численность гарнизона составляла: людей — 17 825, лошадей — 3 670, винтовок — 10 475, пулеметов — 475, противотанковых пушек — 34, пушек 75-мм и 105-мм — 30. В Варшаве имелось только 36 зенитных орудий и 33 танка.

В организационном отношении территория города разделилась на два участка обороны — западный и восточный. Первый включал собственно город, расположенный на западном берегу Вислы; второй — предместье Варшавы — Прагу на восточном берегу реки. Западный участок состоял из трех подучастков, каждый из которых имел 2—3 батальонных района, [259] носивших названия обороняемых ими городских районов («роля», «Охота», «Мокотув»), Кроме того, имелись отдельные группы: обеспечения мостов, охраны Вислы, охраны цитадели.

Для прикрытия с воздуха варшавского оборонительного района польское главнее командование назначило авиационную бригаду; имевшую 54 самолета. Артиллерия ПВО действовала в районе столицы до 5 сентября, а потом часть ее была переброшена в Брест для прикрытия нового командного пункта Рыдз-Смиглы. Конечно, в условиях поражения польских регулярных войск оборона столицы не имела надежд на успех в борьбе против сильного противника. Тем не менее 20-дневная оборона города по праву считается героической страницей борьбы польского народа за независимость.

Уже в первые дни войны над Варшавой завязались воздушные бои. Польская авиационная бригада смело вступала в схватки с превосходящими силами немецкой авиации. Она несла потери, но причиняла ущерб и врагу. Так, 3 сентября польские летчики сбили два немецких самолета и один посадили, 5-го — 9 самолетов, а 6-го — 15. Однако этим ее успехи ограничились. 6 сентября, в связи с отъездом Рыдз-Смиглы в Брест, бригада была снята с обороны Варшавы и переброшена к Бресту. Столица лишилась воздушного прикрытия.

Бои за Варшаву начались 8 сентября. Около 17 часов 4-я танковая дивизия 10-й немецкой армии, наступавшая через Пётркув, своим передовым отрядом ворвалась с юго-востока в город. Танки двинулись по Груецкому шоссе и атаковали оборонительный район «Охота». Здесь они неожиданно встретили активное сопротивление. Очень скоро четыре танка оказались подбитыми. Два из них уничтожили отряды добровольцев. На следующий день в 7.45 4-я танковая дивизия вновь атаковала 30 танками при поддержке артиллерии тот же район польской обороны. Несколько танков, которым удалось проникнуть на улицу предместья, попали в ловушки, вырытые жителями города накануне. Облитые бензином, они были сожжены вместе с экипажами. Два германских легких танка ворвались в город со стороны Повонски и подверглись нападению вышедшей из домов толпы. Очевидцы свидетельствуют, что, несмотря на яростный огонь, который вели экипажи из пулеметов, танки были буквально погребены под массой [260] напавших на них горожан, разбиты разъяренным народом, а сидевшие в них люди убиты ударами ножей и дубин. Еще две немецкие танковые атаки 9 сентября и попытки прорваться в город 10-го и в ночь на 11-е также закончились для немцев неудачей.

Это было большой неожиданностью для германского военного командования, которое до этого ни на минуту не сомневалось в быстром падении польской столицы. Уверенность была настолько полной, что генерал Рейхенау, получив первые доклады о боях 4-й танковой дивизии под стенами польской столицы, в приказе, отданном 9 сентября, сообщил: «4-я танковая дивизия в соответствии с приказом очистила западную часть Варшавы, которая планомерно обстреливается сильной польской артиллерией всех калибров с восточного берега Вислы». Генерал не мог даже представить, что поляки задержат его танки и что эти танки не выполнят его личного распоряжения — взять польскую столицу. Сообщение о захвате Варшавы сразу же передало по радио и ОКВ. Впоследствии командир немецкой 4-й танковой дивизии Рейнгардт, вспоминая о стремительном прорыве своей дивизии, отмечал, что «в глазах у всех светила радость», так как вот сейчас, на восьмой день войны, дивизия вступит в столицу врага. Но вышло иначе: на окраинах танки были встречены сильным огнем, баррикадами, орудиями ПТО, которые «закрыли дорогу головным танкам». Дивизия остановилась. «В этих условиях, — продолжает Рейнгардт, — нельзя было и думать о прорыве в город...»

Оценив прочность обороны города и сложность ситуации в битве над Бзурой, командующий группой армий «Юг» отказался от дальнейших попыток взять Варшаву с ходу. Для осады Варшавы 4-я танковая дивизия 10-й армии была 12 сентября сменена 31-й пехотной дивизией.

8 сентября польское главное командование отдало приказ о создании армии «Варшава», во главе которой был поставлен генерал Руммель — в недавнем прошлом командующий армией «Лодзь». По решению главного командования от 10 сентября Варшава становилась особым самостоятельным районом обороны. В результате продвижения 3-й германской армии через Нарев и Буг к югу и выхода ее частей на восточные окраины столицы 13 и 14 сентября кольцо окружения [261] вокруг Варшавы замкнулось с востока. Отныне гарнизон мог рассчитывать только на свои силы и ресурсы.

Тем временем в связи с продвижением 3-й немецкой армии в Восточной Польше и созданием ею угрозы глубокого обхода всей северной группировки польских войск, польское главнокомандование решило сосредоточить как можно больше сил в юго-восточных районах страны, вблизи границы союзной, хотя и не воюющей, Румынии и здесь продолжать сопротивление. Именно в таком духе и была составлена директива Главного штаба от 10 сентября. Констатировав, что легкие механизированные части противника дезорганизуют фронт обороны и не позволяют «нам оторваться от противника и собрать войска под прикрытием р. Висла», главком указывала «главной моей целью является возможное стягивание всех войск в направлении на Восточную Польщу и обеспечение соединения с Румынией». На линии р. Сан, Сандомир, Рава-Руска действует группа армий генерала Соснковского в составе армий генералов Фабрицы и Шиллинга, войск, прибывающих в Львов и формируемых в Восточной Польше. «Группа армий Соснковского должна удержать восточную Малую Польшу и границу с Румынией. Армия Пискора должна обороняться по Висле от Сандомира до устья Вепша. Направление возможного отхода — на Томашув-Любельский. Отход с линии Висла — Вепш — отдельным приказом. Мое желание — чтобы армия на этой линии выдержала до тех пор, пока не пробьется через Радом на Красник группа Кутшебы».

Севернее отходит армия генерала Пшедзимирского в направлении Калушин, Лукув, Радзынь Подляски, Парчев, Томашув. Следует оттянуть за Вислу группу генерала Сквирчинского, которая вела бои в районе Вербник, Каменка» Радом. Группе армий генерала Домб-Бернацкого в составе армий генералов Пшедзимирского и Млот-Фиалковского ставилась задача — оторваться от противника и как можно быстрее достичь района Ковдс — Брест. В дальнейшем, если потребуется, отходить на линию Грубешув, Владимир-Волынский. Группа армий генерала Кутшебы наносит удар но противнику в районе Лодзь и пробивается через Радом на Красник{565}. Новый оборонительный фронт предполагалось создать за счет войск, отходивших за Вислу и Сан в южном и юго-восточном направлениях, а также за счет резервных [262] формирований. С севера сосредоточение войск должны были прикрывать части армии «Люблин».

Приказ от 10 сентября был последним общим распоряжением польского главнокомандования. Вслед за тем оно покинуло Брест и двинулось в направлении румынской территории, потеряв на несколько дней всякое управление войсками. Очень скоро обнаружилось, что выполнить новое решение не представляется возможным. Как сообщал 10 сентября в Париж французский представитель при польском генштабе генерал Арманго, «здесь царит полнейший хаос. Главное польское командование почти не имеет связи с воюющими армиями и крупными частями... Не имеет ровно никакой информации о продвижении неприятеля и даже о положении своих собственных войск информировано очень не полно или вовсе не информировано. Генеральный штаб распался на две части... Польская армия собственно была разгромлена в первые же дни»{566}. Конечно, зная о настроениях в Париже, генерал несколько сгустил краски, но к середине сентября положение, сложившееся на фронте, не позволяло полякам надеяться на победу.

Крупнейшим из сражений в центральной части Польши была битва над Бзурой, которая произошла западнее Варшавы в период с 9 по 18 сентября между польской армией «Познаны», частью сил армии «Поможе», с одной стороны, и соединениями немецких 8-й и 10-й армий — с другой.

Участок, на котором развернулась битва, ограничен с севера р. Висла, с юга — ее притоком Бзура, с запада и востока — городами Кутно и Сохачевом. В этот район и далее к Варшаве отходили из-под угрозы немецких фланговых охватов еще не вступившие в сражения войска армии «Познаны». Тот факт, что армия более недели отступала, когда враг уже глубоко проник на территорию Польши, составлял основу принятого вскоре командующим армией генералом Кутшебой решения не просто двигаться к Варшаве, избегая противника, а прежде нанести удар по немецкой 8-й армии. План этого удара складывался вопреки выводам, которые подсказывало неблагоприятное соотношение сил, вопреки прямому запрету Рыдз-Смиглы. Моральный момент — чувство горечи за тяжелые неудачи и потери армии, внутренний протест против отхода без того, чтобы испытать военное счастье, [263] желание ответить врагу ударом на удар — играл здесь, по-видимому, значительно большую роль, чем оперативные соображения и строгие штабные расчеты,

Переходу в наступление армии «Познань» способствовала обстановка в районе Бзуры. Она сложилась в связи с просчетом немецкого командования, предполагавшего, что польская армия полностью и повсеместно разбита и больше не сможет угрожать активными контрмерами. Германская 8-я армия после окончания приграничных сражений получила задачу преследовать поляков и прорваться на Лович, имея главную группировку между Лодзью и Бзурой. Поскольку армия не имела на севере соседа, то при этом «беге к Ловичу» неизбежно открывался северный ее фланг, которому угрожала отходившая в тоже самое время на восток, но севернее, польская армия «Познань» с присоединившимися к ней частями армии «Поможе». Командование группы армий «Юг», как и ОКХ, допустило крупную ошибку, посчитав, что эта польская группировка, о появлении которой уже 7 сентября сообщала авиация, отходит на Варшаву и в бой ввязываться не будет и что р. Бзура — достаточное прикрытие северного фланга 8-й армии. Польские командиры на этом участке фронта руководствовались иными соображениями, чем те, которые им приписывали немцы. В результате 8-я армия попала под сильный фланговый удар армии «Познаны», что вызвало кризис, замедливший операции левого крыла и центра 10-й армии.

Замысел командующего армией «Познань» от 7 сентября преследовал, по его словам, ограниченную цель: частью сил армии нанести удар из района Кутно на Стрыков, разбить северную фланговую группировку 8-й германской армии и тем обеспечить дальнейший отход армий «Познань» и «Поможе» на Варшаву. Для нанесения удара генерал Кутшеба создал оперативную группу под командованием генерала Э. Кнолля-Ковнацкого в составе трех пехотных дивизий (25-я, 17-я и 14-я) и тяжелого артиллерийского полка. 8 сентября группа развернулась на северном берегу Бзуры между Ленчицей и Пионтеком на фронте 24 км.

Группа Кнолля перешла в наступление ночью 9 сентября, когда германская авиация не могла прижать ее к земле. Неожиданный удар отбросил части вермахта на несколько километров к югу от Бзуры.. В завязавшихся упорных боях [264] польские войска сражались героически, особенно под Ленчицей, Пионтеком, Унеювом и Гелестынувом. День победы под Гелестынувом справедливо был назван великим днем 17-й польской дивизии, разгромившей здесь части 17-й немецкой пехотной дивизии. В последующих боях 10 и 11 сентября 30-я немецкая пехотная дивизия потеряла до 1 500 человек и более 30 орудий. Прикрытие северного фланга 8-й армии теперь было ликвидировано, польская группировка продвинулась на 35 км южнее Бзуры (до Лодзи осталось 12 км), чем создавала угрозу тылу германских войск, двигавшихся на Варшаву. 11 сентября в сражение вступила оперативная группа генерала М. Болтуча (4-я и 16-я пехотные дивизии), которая заняла Соботу и Лович.

Армия «Познань» втянулась в тяжелое сражение, задача отхода на Варшаву сама собой отодвинулась на второй план. Переоценив успехи армии «Познань» в ходе битвы над Бзурой, главное польское командование поставило новую задачу — вместо отхода на Варшаву отступать к Радому и Краснику. Так как шифр попал в руки немцев, Главный штаб передал приказ об изменении направления отхода в штаб армии «Познань» открытым текстом в виде «жаргонной» телеграммы: «Познаньская армия должна идти на обед к Вежбицкому и далее на юг». В штабе армии знали, что ресторан Вежбицкого находился в Радоме. Но 11 сентября главное командование вновь отменило свое решение и снова приказало двигаться на Варшаву.

Все это, происшедшее за какие-нибудь сутки, было для немцев ударом грома среди ясного неба. Все перепуталось на центральном участке фронта. Германское командование стало снимать войска с других участков фронта и перебрасывать их к северу от Лодзи, чтобы усилить свою группировку. Первоначально сюда прибыли три пехотные дивизии из 8-й и 10-й армий, а вскоре были стянуты 16 немецких дивизий — значительная часть сил группы армий «Юг». Вместе с тем командование группы армий «Юг» испытало облегчение, связанное с тем, что, ввязавшись в бои, противник не сможет уйти на восток. С юга к Бзуре рвались соединения 8-й армии, с востока — от Мшанува был развернут 11-й армейский корпус (18-я, 19-я пехотные дивизии) 10-й армии, из-под Варшавы на Сохачев наступали 1-я и 4-я танковые дивизии 16-го [265] моторизованного корпуса, смененные под Варшавой с 16 сентября соединениями 15-го моторизованного корпуса. С северо-запада и через Вислу у Плоцка поляков атаковал 3-й армейский корпус, 13 сентября подчиненный 8-й армии.

12 сентября Кутшеба узнал, что соединения армии «Лодзь» уже отступили на северо-восток, поэтому он приказал прекратить атаки и отвести войска за Бзуру, чтобы, перебросив их к Ловичу, нанести удар в сторону Скерневице. На следующий день группа Кнолля отошла на север, а противник отошел к югу. Утром 14 сентября группа генерала Бортновского (6-я, 26-я и 14-я пехотные дивизии) форсировала Бзуру и атаковала противника у Ловича, но узнав, что 4-я немецкая танковая дивизия движется от Варшавы к Бзуре, Бортновский отвел войска за р..

13 сентября до 200 самолетов люфтваффе были брошены на польские колонны за Бзурой. Однако плохая погода в последующие дни резко осложнила использование авиации до 16 сентября. 14 сентября германские войска вышли к нижнему течению Бзуры, лишь у устья реки в Кампиноских лесах вдоль Вислы оставалось незанятое пространство. Там удалось прорваться на восток отдельным группам польских войск. Отвергая неоднократные требования врага о сдаче, польские воины вновь и вновь шли в атаку с надеждой вырваться из кольца. Однако численное и техническое превосходство немцев было подавляющим. Их самолеты с 16 сентября непрерывно бомбили и обстреливали на бреющем полете польские позиции и районы сосредоточения войск. Пылали леса и деревни. В боях на Бзуре действовало 820 самолетов люфтваффе, которые сбросили 328 тонн бомб. Мужество польских солдат в бою поражало немцев, приводило их в замешательство. Польская кавалерия, вооруженная пиками и саблями, неоднократно бросалась в отчаянные атаки, а пехота с песнями шла вперед и попадала под удары артиллерии и авиации. 16 сентября у Ловича поляки еще раз попытались прорваться на восток, но были отбиты.

17 сентября 8-я армия заняла Кутно и вышла на шоссе Кутно — Лович. 11-й армейский корпус двинулся через Бзуру между Сохачевом и Лович на северо-запад. 19 сентября части 16-го моторизованного корпуса достигли берега Вислы в устье Бзуры. Одновременно они форсировали Бзуру и прорвали польскую оборону, расчленяя их группировку на [266] отдельные группы. Однако за предыдущие дни отдельные части польской группировки вдоль берега Вислы пробились в Кампиносские леса восточное Варшавы, но здесь были полностью окружены и расчленены. Лишь незначительные отряды прорвались в Варшаву и Модлин. 19 сентября организованное сопротивление поляков было сломлено, а в 22.00 21 сентября последние группы польских войск капитулировали. В ходе этих боев немцы захватили около 120 тыс. пленных, 320 орудий, 130 самолетов и 40 танков. После битвы над Бзурой сопротивление польских вооруженных сил западнее Вислы было сломлено. Немецкие войска в ряде мест переправились через Вислу. Основная часть территории Западной Польши до Вислы и Сана с ее крупными военно-экономическими центрами и хорошо развитой системой коммуникаций оказалась потерянной.

Обстановка на всех фронтах в середине сентября была для польской армии катастрофической. Польское верховное командование уже не могло управлять действиями вооруженных сил. Директиву от 10 сентября не удалось своевременно довести до всех штабов. Соединения действовали на свой страх и риск, не зная, что происходит на других участках фронта. Польской армии как организованного целого начиная со второй половины сентября не существовало. В это время германское командование сосредоточило усилия на окружении польской армии в восточных районах страны.

В середине сентября группа армий «Север» в связи с растягиванием фронта провела новое переподчинение войск. 13—14 сентября управление 4-й армии передало 3-й армейский корпус 8-й, а 2-й армейский корпус 3-й армиям. С 16 сентября 4-й армии были подчинены 21-й армейский, 19-й моторизованный корпуса и группа «Бранд», действовавшие северо-восточнее Буга. Тем временем соединения 3-й армии вышли на восточный берег Вислы от Модлина до устья р. Пилица, заняв Миньск-Мазовецки, Гарволин и Отвоцк, блокировав гарнизоны Модлина и Варшавы. 11—13 сентября у Остров-Мазовецкий были окружены и уничтожены остатки 18-й польской пехотной дивизии. Соединения 21-го армейского корпуса 11 сентября заняли Бельск, а 15 сентября — Белосток.

В глубоком тылу группы армий «Север» польские войска продолжали оборонять Гдыню и Хель. В этом районе [267] находилось до 18 тыс. польских солдат, задачей которых была оборона военно-морской базы польского флота. Против них действовали соединения корпуса Каупиша (207-я пехотная дивизия и пограничные части) и соединение «Данциг» — всего до 38 тыс. человек. Еще 3 сентября эта польская группировка была отрезана с юга, а к 7 сентября германские части подошли к окраинам Гдыни. 8—13 сентября полякам удавалось сдерживать атаки противника под непрерывными бомбежками и обстрелом как с суши, так и с моря. Однако 13 сентября у Пуцка немцам удалось прорваться к Данцигскому заливу, отрезав Хель от Гдыни. В тот же день город был занят, но в районе военного порта поляки держались до 19 сентября. В этот день, исчерпав весь боезапас, командующий обороной полковник С. Домбек отдал приказ о прекращении сопротивления. Сам он застрелился. Теперь лишь на косе Хель поляки продолжали сопротивление.

В то время как 3-я армия приближалась с северо-востока к Варшаве, 19-й моторизованный корпус перешел в наступление на Брест. Нанося удар по восточному берегу Буга, танковые части Гудериана 12 сентября заняли Высоко-Литовск. Во второй половине дня 14 сентября 19-й моторизованный корпус занял Брест. В Брестской крепости остался отряд генерала К. Плисовского. 15 сентября немцы со стороны города предприняли штурм крепости, но, дойдя до ворот цитадели, были отбиты. С утра 16 сентября начался артиллерийский обстрел и бомбежка крепости. В 10 утра начался новый штурм, в результате которого была захвачена часть валов, но неумение немецких пехотинцев наступать за огневым валом артиллерии не позволило им прорваться в крепость. Большая часть защитников крепости была ранена или погибла, поэтому в ночь на 17 сентября остатки гарнизона покинули цитадель по мосту в сторону Тересполя на западном берегу Буга. Лишь утром германская разведка установила, что крепость оставлена противником, и заняла ее{567}.

15 сентября Бок приказал командующему 4-й армией организовать наступление к востоку с ближайшей задачей выйти на линию Волковыск — Гродно (150 км от советской границы). 19-му моторизованному корпусу ставилась задача «одной моторизованной и одной танковой дивизиями продвигаться на Влодава, Ковель. Одна моторизованная дивизия, [268] усиленная танковым подразделением, подчинялась 4-й армии с целью достичь через Кобрин, Пружаны линии Барановичи — Слоним» (50 км от советской границы). Соответственно, 2-я моторизованная дивизия двинулась к Кобрину, а 3-я танковая — на Влодаву, которую заняла 16 сентября. Передовые отряды достигли Любомля. Сюда же с юга подошли части 22-го моторизованного корпуса.

Южнее на Висле соединения 14-го армейского корпуса 10-й армии заняли плацдармы у Демблина и Пулав. Правофланговый 4-й армейский корпус форсировал Вислу у Ополя и Аннополя и, заняв Красник, двинулся к Люблину. 7-й армейский корпус занял Сандомир, преодолел Вислу и Сан и двинулся на восток. Соединения 14-й армии стали разворачиваться на северо-восток. Подвижные дивизии 22-го моторизованного корпуса от плацдарму у Яворова устремились через Томашув-Любельский, занятый 13 сентября, на Замосць и через Раву-Русску на Грубешув и Владимир-Волынский, которые были заняты передовыми отрядами 16 сентября. В тот же день соединения 22-го моторизованного корпуса были вновь повернуты на юго-запад в направлении Рава-Русска — Львов. Вслед за ними Сан форсировали дивизии 17-го армейского корпуса. Севернее через реку переправились соединения 8-го армейского корпуса, столкнувшиеся у Тарногруда с польской оперативной группой «Пискор».

Дивизии 18-го армейского корпуса 14 сентября заняли Перемышль, Самбор и двинулись к Львову. 12 сентября к Львову от Самбора подошла 4-я легкопехотная дивизия. На следующий день немцы атаковали город и заняли главный вокзал. Однако польская оборона устояла. Тем не менее в вечерней сводке командование обороной города отмечало, что «моральное состояние, за исключением отдельных солдат, плохое в связи с большим перевесом противника». Но два дня успешных боев, вынудивших немцев уйти из города, привели к тому, что моральное состояние войск улучшилось{568}. С 15 сентября 4-я легкопехотная дивизия стала отводиться на север в район Равы-Русской, но с юга подошли части 1-й горнопехотной дивизии. Город оказался блокирован с севера частями 4-й легкопехотной дивизии, с запада — 45-й пехотной дивизии, с юга — 1-й горнопехотной дивизии. [269]

К 16 сентября наступавшие с севера и юга войска соответственно 4-й и 14-й армий вышли на линию Осовец — Белосток — Бельск — Каменец-Литовск — Брест-Литовск — Влодава — Владимир-Волынский — Замосць — Львов — Самбор, а войска 10-й армии, форсировав Вислу, подходили с юго-запада к Люблину. На этой линии, удаленной на 150—250 км от границы Советского Союза, находилась 21 немецкая дивизия, из них 4 танковые, 3 моторизованные и легкие и 14 пехотных. В группе армий «Север» это были 3-я, 10-я танковые, 20-я, 2-я моторизованные, 21-я, 23-я, 206-я пехотные и группа «Бранд», а в группе армий «Юг» — 2-я, 5-я танковые, 7-я, 57-я, 44-я, 45-я, 28-я, 8-я, 27-я, 68-я пехотные, 1-я, 2-я горнопехотные дивизии. Естественно, германское командование не собиралось останавливать продвижение войск, Тем более что перед ними не существовало организованного польского фронта. Так как темп продвижения немецких танковых и моторизованных группировок достигал в это время 25—30 км в сутки, то занять всю Восточную Польшу (Западную Украину и Западную Белоруссию) они могли в течение 4—8 суток, то есть к 21—25 сентября.

Последние бои

Однако в 2.00 17 сентября германское командование было информировано о вступлении на территорию Польши Красной армии и в 7.00 приказало своим войскам «остановиться на линии Сколе — Львов — Владимир-Волынский — Брест — Белосток»{569}. Но основным силам германских войск еще только предстояло достичь этой линии, поэтому они продолжали продвижение. 17—19 сентября соединения 4-го армейского корпуса 10-й армии вышли на западный берег р. Вепш, заняв 18 сентября Люблин, а правофланговые части вступили в Хелм. 7-й и 8-й армейские корпуса 14-й армии между Замостьем и Томашов-Любельским окружили оперативную группу «Пискор» и 20 сентября вынудили ее капитулировать. 17-й и 18-й армейские корпуса вышли на линию Рава-Русска — Львов, окружив у Жолквы остатки армии «Малопольска», капитулировавшие 19 сентября. Соединения 22-го моторизованного корпуса неспешно оттягивались к Самбору, куда уже прибыла 5-я танковая дивизия. К 19 сентября эти войска [270] заняли Борислав и Стрый. Это было последнее продвижение вермахта на восток. 19 сентября войска по приказу ОКХ были остановлены на достигнутых рубежах.

Разгром вермахтом польской армии, введение в Западную Украину и Западную Белоруссию советских войск и достижение соглашений между Москвой и Берлином о судьбе польских территорий, о чем будет подробно рассказано далее, позволило германскому командованию уточнить ближайшие военные задачи как на Востоке, так и на Западе. 25 сентября 1939 г. была издана Директива ОКВ № 4: «I. Окончательное политическое оформление бывшей польской территории между демаркационной линией и границей рейха еще не произведено.

После завершения боев за Варшаву и Модлин обеспечить демаркационную линию на всем ее протяжении соединениями пониженной боеспособности.

Силы сухопутных войск и авиации, необходимые для быстрого слома все еще продолжающегося в настоящее время польского сопротивления позади демаркационной линии (Сан — Висла — Нарев — Писа), оставить на востоке...

2. Решение относительно того, следует ли захватить Модлин и Варшаву западнее Вислы до 3.10. путем общего наступления, оставляю за собой в зависимости от результатов частных операций по уничтожению противника. Однако меры подготовки к такому наступлению принять.

3. Уже сейчас пресечь всякое перемещение беженцев с востока на запад через демаркационную линию, за исключением фольксдойче и украинских активистов.

4. Решение о дальнейшем ведении войны будет принято в кратчайший срок.

До тех пор меры, принимаемые видами вооруженных сил как в организационном отношении, так и в области вооружения, не должны затруднять принятие возможных решений. Следует обеспечить возможность ведения в любой момент наступательной войны на западе. Держать в Восточной Пруссии наготове силы, достаточные для того чтобы быстро захватить Литву, даже в случае ее вооруженного сопротивления.

5. а) В отношении действий на суше пока остаются в силе директивы по ведению войны на Западе.

б) На море прежние ограничения торговой войны отменяются; морскую войну как против Франции, так и против [271] Англии вести в соответствии с положением о захвате трофейного имущества.

Далее, разрешаются:

Нападение на французские военные корабли и военные самолеты, на французские торговые суда, следующие в конвое, на все вражеские транспорты; применение мин у североафриканского побережья (порты погрузки).

Ведение экономической войны соединениями военной авиации в соответствии с положением о захвате трофейного имущества.

Нападение на пассажирские пароходы или же на крупные суда, которые наряду с товарами явно перевозят большое количество пассажиров, не разрешается.

в) Для воздушной разведки на западе прежние ограничения сохраняются. Перелет границы империи разрешается только для ведения ближней разведки, разведки поля боя, а также для атаки на корректирующие огонь самолеты и аэростаты. Авиация может использоваться в Гельголандской бухте и в заминированном районе «Запад», а также для непосредственной поддержки боевых действий военно-морского флота против английских или французских судов.

Относительно ведения дальней разведки приказ последует особо.

6. Для подводной войны отныне употреблять лишь следующие наименования:

для подводной войны, ведущейся в соответствии с положением о захвате трофейного имущества, — торговая война;

для неограниченной подводной войны — морская блокада Англии.

7. Нападения подводных лодок на английские торговые суда, точно опознанные как вооруженные, производить без предварительного предупреждения»{570}.

Теперь в Польше германскому командованию предстояло сломить последние очаги организованного сопротивления окруженных польских гарнизонов в Варшаве, Модлине и на Хеле.

В период битвы над Бзурой активность немецкой артиллерии и авиации против Варшавы ослабла, что облегчило положение в городе. Еще 12 сентября Гитлер, прибывший в район Варшавы, на совещании с Герингом и Кейтелем [272] потребовал подвергнуть город беспощадной авиационной бомбардировке и артиллерийскому обстрелу. Одновременно германское командование пыталось подорвать оборону польской столицы изнутри. 15 сентября на город были сброшены листовки, обвинявшие население Варшавы в том, что оно «ведет войну франтиреров» и тем... нарушает международное право. Город приказывалось сдать в течение 12 часов без боя. Если же это требование не будет выполнено, то гражданское население получало 12 часов на то, чтобы уйти из города по шоссе на Седлец и на Гарволин. По прошествии этого времени, говорилось в обращении, «весь район Варшавы станет военной областью со всеми вытекающими последствиями».

16 сентября удары с воздуха и земли возобновились. Только в течение этого дня по городу было выпущено более 5 тыс. снарядов. Районы Старого Мяста и Дворцовой площади подверглись ожесточенной бомбардировке. В последующие дни огневые удары наносились по новым и новым районам столицы. Прекратилась подача, воды и газа. Тушить пожары становилось все труднее. Однако сопротивление и энтузиазм защитников Варшавы не ослабевали, германские парламентеры не были приняты. Германское командование пришло к выводу, что сломить оборону польской столицы можно лишь путем подавления ее массой войск, техники, сильнейшими авиационными ударами. В середине сентября ОКХ и штаб военно-воздушных сил приступают к подготовке генерального штурма. Однако пока продолжалась битва над Бзурой, сделать это было затруднительно, и вечером 16 сентября Гитлер отложил намеченный на утро 17 сентября штурм города{571}. Во второй половине дня 17 сентября командование армии «Варшава» предложило противнику начать переговоры относительно эвакуации гражданского населения, но Гитлер, сославшись на то, что срок ультиматума истек, отклонил эту просьбу. Вместе с тем полякам было заявлено, что германское командование готово к переговорам о капитуляции гарнизона. 19 сентября командующий 8-й армией отдал приказ о подготовке генерального штурма, которую предполагалось завершить к 25 сентября.

20 сентября против Варшавы было использовано 620 самолетов люфтваффе, а на следующий день Геринг приказал сосредоточить против польской столицы основные силы 1-го [273] и 4-го воздушных флотов. В ночь на 22 сентября немцы приступили к артиллерийской и авиационной подготовке окончательного штурма. Шквал снарядов и бомб обрушился на внешние укрепления и стратегические точки города. Уже через два дня оказались полностью выведенными из строя электростанции и телефонная сеть, замолкло радио. Город погрузился во мрак. 24 сентября германское командование решило не выпускать беженцев из города, чтобы не дать «польскому гарнизону возможности вести бои в самом городе, используя все средства»{572}. 25 сентября 1 150 самолетов люфтваффе бомбили город с использованием зажигательных бомб. Волна за волной налетали немецкие бомбардировщики на жилые кварталы; не встречая почти никакого противодействия, они методически разрушали город. Госпитали, больницы были переполнены ранеными. Убитых хоронили в городских скверах, на огородах. Отсутствие воды делало невозможной борьбу с пожарами. Варшава представляла собой море пламени. Всего на польскую столицу было сброшено 5 818 тонн бомб, а всего на Польшу люфтваффе обрушили 19 589 тонн бомб, примерно столько же было сброшено на Англию за весь 1941 г.{}an>

26 сентября германские войска начали обстрел самого города. Одновременно начался общий штурм. Удар на западном участке обороны был отбит подразделениями 40-го и 41-го польских пехотных полков. Разгорелись бои также на других участках обороны. Наиболее ожесточенный характер они приняли в Черняхове и Жолибоже. В ходе боев 25—26 сентября войска 13-го армейского корпуса прорвали обе линии внешних укреплений, а части 11-го корпуса овладели первой линией фортов{574}. В 18.00 польское командование через парламентеров просило командование вермахта о предоставлении 24-часового перемирия для вывода из города гражданского населения. Эта просьба была отклонена, и у поляков потребовали прислать офицера для переговоров о сдаче гарнизона. Обстрел города продолжался.

Несмотря на то что защита столицы стала делом национальной чести, польское командование, учитывая нехватку боеприпасов, продовольствия, воды и медикаментов, пришло к выводу, что возможности обороны исчерпаны. Поэтому с утра 27 сентября оно согласилось начать переговоры, а в [274] 13.15 28 сентября был подписан акт о капитуляции Варшавы. Значительная часть войск и жителей столицы не поддерживала решение властей о прекращении борьбы и о сдаче города. Некоторые офицеры кончали жизнь самоубийством, не желая сдаваться. Солдаты и целые подразделения игнорировали приказ о сдаче оружия на специальные пункты. Они закапывали или уничтожали свое вооружение, чтобы оно не досталось врагу.

В ходе обороны Варшавы, согласно польским данным, погибло около 5 тыс. польских военнослужащих, а около 16 тыс. были ранены. Среди гражданского населения около 25 тыс. человек были убиты, около 50 тыс. — ранены. В плен попали 5 031 офицер, 97 425 унтер-офицеров и рядовых. До 20% зданий города оказались разрушенными, в том числе национальная святыня — Королевский замок. С вечера 29 сентября началась сдача в плен гарнизона Варшавы, а утром 1 октября в него вступила немецкая 10-я пехотная дивизия, командир которой генерал Кохенгаузен стал комендантом города. Прагу заняли части 1-го армейского корпуса 3-й армии. 2 октября в Варшаве в присутствии Гитлера состоялся парад победы вермахта.

Одновременно германские войска с 18 сентября начали атаки против Модлина. На город было брошено 550 самолетов, широко использовалась артиллерия, сухопутные части предприняли штурм укреплений. Однако поляки не только отбили атаки, но и сами предприняли 19 сентября вылазку у Нового Двора. 22 сентября город был отрезан с юга и от Варшавы соединениями 15-го моторизованного корпуса. С 24 сентября началась систематическая артиллерийская и авиационная подготовка штурма Модлина. Нехватка боеприпасов, продуктов и медикаментов вынудила командующего гарнизоном генерала Томме 29 сентября капитулировать. Около 30 тыс. польских солдат попали в плен.

Бой на косе Хель возобновились 29 сентября, когда германские войска начали атаки польских укреплений. К 1 октября им удалось прорвать несколько рубежей и занять примерно 1/3 косы. Исчерпав возможности сопротивления, польский гарнизон Хели в составе почти 4,5 тыс. человек во главе с контр-адмиралом Ю. Упругом 2 октября прекратил сопротивление. [275]

Последним крупным столкновением германских и польских войск стали бои севернее Коцка 2—6 октября. Здесь действовала созданная еще 9 сентября и позднее отошедшая из бассейна Припяти оперативная группа «Полесье» в составе 50-й, 60-й пехотных дивизий, сводной кавдивизии, остатков Подляской кавбригады и 13-й учебной авиаэскадрильи под командованием генерала Ф. Клеэберга. Отойдя через Влодаву от советских войск, Клеэберг решил двинуться на помощь Варшаве. Однако получив сведения о капитуляции столичного гарнизона, генерал повернул свои части на Демблин, намереваясь захватить там склады боеприпасов и продовольствия для продолжения партизанских действий против немцев. 2 октября северо-восточное Коцка поляки столкнулись с 13-й немецкой моторизованной дивизией. Утром 3 октября Клеэберг атаковал противника, но нехватка снарядов вынудила его отойти и попытаться оторваться от противника. Немцы двинули на помощь своим 29-ю моторизованную дивизию, которая, действуя с запада, должна была помочь 13-й дивизии атаковать поляков с юго-востока. Клеэберг решил разбить 13-ю дивизию до подхода 29-й, и 5 октября поляки вновь атаковали. Польской кавалерии удалось прорвать левое крыло немцев и зайти им в тыл, но в разгар боя у поляков кончились боеприпасы. Поэтому утром 6 октября группа Клеэберга сложила оружие.

Так завершилась Польская кампания вермахта, и германское командование получило возможность перебросить основные силы сухопутных войск на Западный фронт против Франции. [276]

Война с Востока

В Москве внимательно следили за развитием событий в Европе, рассчитывая использовать их в своих интересах, которые в Восточной Европе были обеспечены договоренностью с Германией. Германское руководство, признав часть этого региона советской сферой интересов, видимо, считало, что СССР использует для ее занятия войска, что отвечало и германским интересам, поскольку в Берлине всячески подчеркивали советско-германскую «дружбу», стремясь удержать Англию Францию от вмешательства в германо-польский конфликт. Германский МИД, обеспокоенный слухами об отводе частей Красной армии с польской границы, 27 августа поручил своему посольству в Москве прояснить этот вопрос{575}. Выполняя это распоряжение, германский посол Ф. В. фон Шуленбург 29 августа выяснял у Молотова, правдивы ли подобные слухи, и передал пожелание Берлина об их опровержении в печати. Молотов поинтересовался, верит ли подобным слухам германское правительство, и после отрицательного ответа Шуленбурга согласился дать опровержение и подчеркнул серьезность, с которой советское правительство относится к пакту о ненападении{576}. 30 августа в советской прессе появилось опровержение ТАСС, в котором говорилось, что «ввиду обострения положения в восточных районах Европы и ввиду возможности всяких неожиданностей советское командование решило усилить численный состав гарнизонов западных границ СССР»{577}.

Перед выбором

1 сентября в 11 часов в НКИД явился советник германского посольства в Москве Г. Хильгер и сообщил о начале войны с Польшей, о присоединении Данцига к Германии и передал просьбу начальника генштаба германских ВВС, чтобы радиостанция в Минске в свободное от передач время передавала для срочных воздухоплавательных опытов непрерывную линию с вкрапленными позывными знаками «Рихард Вильгельм 1.0», а кроме того, во время передач своей [277] программы по возможности часто слово «Минск». Советская сторона согласилась передавать лишь слово «Минск», что использовалось люфтваффе в качестве радиомаяка{578}, 3 сентября в Берлине произошло вручение верительных грамот советского посла в Германии А.А. Шкварцева. На церемонии Шкварцев и Гитлер заверили друг друга от имени своих стран, что выполнят свои обязательства по договору о ненападении{579}. В тот же день германское посольство в Москве получило задание министра иностранных дел И. Риббентропа прощупать намерения СССР относительно возможного вступления Красной армии в Польшу{580}. На этот запрос Молотов ответил 5 сентября, что советское правительство согласно, что ему в подходящее время «обязательно придется... начать конкретные действия. Но мы считаем, что этот момент пока еще не назрел», а «торопливостью можно испортить дело и облегчить сплочение противников»{581}.

Отношение советского руководства к начавшейся войне в Европе было четко выражено И.В. Сталиным 7 сентября 1939 г. в беседе с руководством Коминтерна. По его мнению, «война идет между двумя группами капиталистических стран (бедные и богатые в отношении колоний, сырья и т.д.) за передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Неплохо, если руками Германии будет расшатано положение богатейших капиталистических стран (в особенности Англии). Гитлер, сам этого не понимая и не желая, расстраивает, подрывает капиталистическую систему... Мы можем маневрировать. подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент — подталкивать другую сторону»{582}. Германия получала и более ощутимую помощь. 4 сентября все германские суда в северной Атлантике получили приказ «следовать в Мурманск, придерживаясь как можно более северного курса»{583}. 6 сентября германский МИД сообщил в Москву: «Мы намереваемся и далее направлять немецкие торговые суда в Мурманск и ожидаем, что советское правительство облегчит разгрузку, погрузку и транспортировку грузов по железной дороге в Ленинград, куда будут заходить для погрузки немецкие суда». 8 сентября Москва дала разрешение на заход немецких судов в Мурманск и гарантировала [278] транспортировку грузов в Ленинград{584}. Всего за первые 17 дней сентября 18 германских судов нашли убежище в советском порту{585}.

Охарактеризовав Польшу как фашистское государство, угнетающее другие народности, Сталин заявил, что «уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространим социалистическую систему на новые территории и население»{586}. Соответственно и зарубежные компартии получили 8—9 сентября директиву ИККИ, в которой отмечалось, что «настоящая война — империалистическая, в которой одинаково повинна буржуазия всех воюющих государств». Поэтому «ни рабочий класс, ни тем более компартии» не могут поддерживать эту войну. Тем более «международный пролетариат не может ни в коем случае защищать фашистскую Польшу, отвергшую помощь Советского Союза, угнетающую другие национальности»{587}. Соответственно, вопреки мнению ряда авторов{588}, советское руководство 5 сентября отказало Польше в поставках и транзите военных материалов, сославшись на угрозу втягивания в войну{589}.

Советские военные приготовления

Естественно, советское руководство не собиралось безучастно взирать на развитие ситуации в Польше и без всяких просьб Берлина начало собственные военные приготовления. Еще с мая 1939 г. советское военное руководство, учитывая нарастание международной напряженности, начало разработку новой системы мобилизационного развертывания Красной армии. Основная идея реорганизации сухопутных войск сводилась к тому, чтобы создать постоянную армию, готовую к использованию при минимальном мобилизационном развертывании. Для этого все скрытые, то есть предназначенные к развертыванию в случае мобилизации дивизии, переводились в открытые. В итоге созданная по решению Главного Военного Совета Комиссия по организационным мероприятиям при НКО под председательством заместителя наркома обороны командарма 1 ранга Г.И. Кулика 27 июля 1939 г. [279] приняла решение развернуть на базе стрелковых дивизий тройного развертывания ординарные стрелковые дивизии со штатом 4 100 человек. Комиссия сделала вывод, что все военные округа могут разместить новые дивизии, материальных запасов также хватало, поэтому к 1 ноября 1939 г. следовало перейти на новую организацию стрелковых войск и к 1 мая 1940 г. подготовить новые мобилизационные планы{590}.

В соответствии с принятым решением, 15 августа 1939 г. нарком обороны маршал К.Е. Ворошилов отдал директивы №№ 4/2/48601—4/2/48611 Военным советам Ленинградского (ЛВО), Московского (МВО), Калининского (КалВО), Белорусского (БОВО) и Киевского особых (КОВО), Харьковского (ХВО), Орловского (ОрВО), Приволжского ПриВО), Северо-Кавказского (СКВО), Уральского (УрВО) и Сибирского (СибВО) военных округов, согласно которым им следовало с 25 августа по 1 декабря 1939 г. сформировать 18 управлений стрелковых корпусов, перевести кадровые дивизии на новый штат 8 900 человек и развернуть 36 дивизий тройного развертывания в 92 дивизии по б 000 человек{591}.22 августа нарком обороны докладывал в ЦК ВКП(б) и СНК СССР об обеспеченности вооружением предлагаемых организационных мероприятий; С учетом наличия вооружения в неприкосновенном запасе проводимые мероприятия были в целом обеспечены по винтовкам, пулеметам, 82-мм минометам и 76-мм пушкам. По самозарядным винтовкам, 45-мм противотанковым пушкам, 122-мм гаубицам и 76-мм зенитным пушкам покрытие некомплекта ожидалось в течение 1939 г. на основании получения их от промышленности, а потребность по противотанковым ружьям, 12,7-мм станковым пулеметам, 50-мм, 107-мм и 120-мм минометам, 152-мм гаубицам, 37-мм и 45-мм зенитным пушкам и автомобилям удовлетворялась поступлением от промышленности в 1939—1940 гг. Нарком обороны просил разрешить использовать неприкосновенный запас, обязать промышленность выполнить план военных заказов на 1939 г. и произвести дополнительный заказ на автомобили{592}.

1 сентября 1939 г. Политбюро утвердило предложение Наркомата обороны, согласно которому в Красной армии предусматривалось кроме 51 ординарной стрелковой дивизии (33 стрелковые дивизии по 8 900 человек каждая, 17 [280] стрелковых дивизий по 14 000 человек каждая и 1 стрелковая дивизия в 12 тыс. человек) иметь 76 ординарных стрелковых дивизий по 6 000 человек, 13 горнострелковых дивизий и 33 ординарные стрелковые дивизии по 3 000 человек{593}. Соответственно 2 сентября 1939 г. СНК своим Постановлением № 1355—279сс утвердил «План реорганизации сухопутных сил Красной армии на 1939—1940 гг.» Было решено дивизии тройного развертывания перевести в ординарные и иметь в Красной армии 173 стрелковые дивизии (см. таблицу 24; цифры в скобках — план дислокации от 5 сентября). Предлагалось увеличить ударную силу пехотного ядра в стрелковых дивизиях, увеличить количество корпусной артиллерии и артиллерии РГК, переведя ее с тройного на двойное развертывание. Следовало сократить численность обслуживающих и тыловых частей и учреждений. Штатная численность Красной армии была установлена в 2 265 человек{594}.

Таблица 24. Дислокация стрелковых войск 15 августа и 5 сентября 1939 г.{595}

Военные округа Стрелковые корпуса Стрелковые дивизии штата Итого
13550 8750 6500 5850 5220 3000 Горные
ЛВО 3(5) — (9) 9 (—) — (5) 2 (—) 2 (2) 13 (16)
МВО 2(4) — (9) 4 (—) — (3) 4 (12)
БОВО 5(6) — (10) 10 (—) —(9) 3(—) 13 (19)
КОВО 5(7) — (12) 12 (—) — (13) 4 (—) 16 (25)
КалВО 2(1) — (1) 1 (—) — (3) 1 (—) 2 (4)
ХВО 2(4) — (1) 1 (—) — (5) 5(—) — (9) 6 (15)
ОрВО 2(2) — (4) 3(—) — (4) 3 (8)
ПриВО 2(2) — (3) 3(—) — (6) 3 (9)
СКВО 2(2) — (3) 3(—) — (6) 1(1) 4 (10)
ЗакВО 6 (6) 6 (6)
УрВО — (2) — (5) 4 (—) — (5) 4 (10)
САВО 2 (2) 2 (2)
СибВО — (3) — (10) 4(—) 4 (10)
3абВО — (2) — (1) 1 (—) — (5) 1(—) 2 (6)
2-я ОКА 2 (3) 4 (5) — (1) 2 (2) 6 (8)
1-я ОКА 3 (5) 10 (10) 10 (10)
1-я АГ — (2) 1 (—) — (1) 1 (3)
Итого 30 (48) 14 (18) — (33) 35(—) — (76) 37(—) — (33) 13 (13) 99 (173)

В то же время советское военное командование, учитывая вероятность скорого использования Красной армии, решило проверить готовность приграничной полосы на Западе к [281] сосредоточению и развертыванию войск. 4 августа начальники штабов ЛВО, КалВО, БОВО и КОВО получили директиву Генштаба за № 16454 сс/ов, согласно которой «в период с 15 августа по 1 сентября 1939 г. необходимо произвести рекогносцировки по следующей программе:

1. Проверить станции выгрузки (выгрузочное устройство станций, число путей, тупиков, наличие запаса рельс и шпал для выгрузочных работ, пропускная способность станции).

2. Произвести рекогносцировку маршрутов от станции выгрузки до района сбора (выходные пути, мосты и дефиле, условия маскировки). В районе сбора: проверить наличие питьевой воды, возможности размещения, средства связи и наличие дорог.

3. Обрекогносцировать маршруты от районов сбора до районов сосредоточения и развертывания, уделив особое внимание частям, выдвигаемым к Госгранице походным порядком.

В районе сосредоточения: проверить наличие питьевой воды, возможности размещения, условия маскировки, возможность использования постоянных телеграфных проводов Наркомсвязи, наличие дорог и их качество.

4. Произвести рекогносцировку пунктов размещения штабов армий и штабов корпусов (условия размещения, обеспеченность постоянными средствами связи, возможность подвоза полевых средств связи, наличие путей, условия маскировки и противотанковой обороны). Составить схему размещения.

5. Проверить узлы связи в пунктах расположения штабов и в районах сбора и сосредоточения (оборудованность, наличие проводов, обеспеченность специалистами, время, необходимое для установления связи с отдельными пунктами, меры по усилению существующих средств связи).

6. Проверить аэродромы, базы и их состояние и возможность перебазирования.

7. Произвести рекогносцировку станций снабжения (наличие подъездных путей и средств связи, наличие складских помещений и их емкость, возможность дополнительного расширения станций снабжения, условия размещения тыловых учреждений). Составить схемы станций снабжения и проект расположения санитарных и ветеринарных учреждений на станциях снабжения и в госпитальных базах. [282]

8. Обрекогносцировать грунтовые участки путей подвоза и эвакуации.

9. Проверить наличие и условия хранения запасов продфуража, боеприпасов и горюче-смазочных материалов на складах округа (мобготовность и возможность складов, наличие подъездных путей, противовоздушной обороны).

10. Проверить производственную мощность местных хлебозаводов и хлебопекарен.

Общее руководство рекогносцировкой возлагаю на Вас.

Для производства рекогносцировки привлечь только командный состав, принимавший участие в разработке плана.

В исключительных случаях, в качестве консультантов, разрешается привлечь необходимое количество специалистов.

Рекогносцировки провести под видом рекогносцировок к учениям, ни в коем случае не раскрывая действительного их назначения... Материалы рекогносцировок с Вашими выводами выслать в Генеральный штаб РККА к 20 сентября 1939 г.»{596} Однако оказалось, что эти материалы понадобились раньше.

В связи с началом Германо-польской войны с 20 часов 2 сентября на советско-польской границе был введен режим усиленной охраны. Согласно указанию начальника Пограничных войск Белорусского округа № 1720, все погранотряды были приведены в боевую походную готовность{597}. 3 сентября нарком обороны просил ЦК ВКП(б) и СНК СССР утвердить задержку, увольнения красноармейцев и младших командиров на 1 месяц в войсках ЛВО, МВО, КалВО, БОВО, КОВО и ХВО (всего 310 632 человека) и призыв на учебные сборы приписного состава частей ПВО в ЛВО, КалВО, БОВО и КОВО (всего 26 014 человек){598}. Получив согласие правительства, нарком обороны отдал 4 сентября соответствующий приказ.

Развитие международной обстановки в начале сентября 1939 г. привело к тому, что советское руководство решило провести частичную мобилизацию Красной армии, и 6 сентября около 23—24 часов в семи военных округах была получена директива наркома обороны о проведении «Больших учебных сборов» (БУС). Согласно директиве наркома обороны №2/1/50698 от 20 мая 1939 г. название БУС являлось шифрованным обозначением скрытой мобилизации. [283] Проведение БУС по литеру «А» означало, что происходило развертывание отдельных частей, имевших срок готовности до 10 суток, с тылами по штатам военного времени. Запасные части и формирования гражданских ведомств по БУС не поднимались. Сама мобилизация проходила в условиях секретности{599}.

БУС начались с утра 7 сентября и проходили не совсем организованно, с опозданием на 2—3 дня{600}. 7 сентября решением СНК СССР вводился в действие мобилизационный план по продфуражному довольствию РККА по ЛВО, МВО, КалВО, БОВО, КОВО, ХВО и ОрВО; утвержденный постановлением Комитета обороны (КО) № 210 от 21 июля 1939 г., и план доснабжения РККА вещевым довольствием, утвержденный постановлением КО № 50сс от 3 марта 1939 г. В округах предлагалось разбронировать мобилизационные запасы продовольствия и хлебофуража. В тот же день председатель СНК СССР Молотов направил председателям СНК ССР, АССР и облисполкомов телеграммы, в которых сообщал, что «войсковые части ЛВО, МВО, КалВО, ОрВО, БОВО, КОВО, ХВО привлекают на учебные сборы приписной состав, автотранспорт, лошадей и обоз. Вызов производится строго по повесткам без опубликования. Окажите всемерное содействие»{601}. Помимо чисто военных приготовлений соответствующие меры были приняты и по линии политорганов РККА. 9 сентября было решено увеличить тиражи красноармейских газет в округах, проводивших БУС, и центральных газет для распространения в армии{602}.

10 сентября нарком обороны просил разбронировать в военных округах, проводивших БУС, 50% резервов резины (около 8 тыс. комплектов) для обеспечения автомашин, поступающих из народного хозяйства{603}. Постановлением КО № 334сс/ов от 12 сентября с 18.00 этого дня для выполнения воинских перевозок на БУС вводился в действие воинский график на железных дорогах европейской части страны. Сокращались гражданские перевозки, железные дороги получили 500 тыс. т мобзапаса угля, на ряд железных дорог назначались уполномоченные СНК по выгрузке грузов. С 8 по 16 сентября было погружено 2 888 воинских эшелонов (из них 972 за 14—16 сентября), из которых 2 058 прибыли в пункт назначения и были разгружены, а из 830 оставшихся 443 уже [284] находились на железных дорогах, где они должны были разгружаться{604}. Тем не менее воинский график был сорван, и железные дороги работали неудовлетворительно{605}. Постановлением КО № 338сс от 17 сентября железнодорожная охрана НКВД в 7 военных округах была переведена на положение военного времени «для обеспечения бесперебойной работы железных дорог»{606}. 16 сентября нарком обороны просил разбронировать мобилизационные запасы на 275 базах железнодорожного имущества для обеспечения работ по восстановлению железных дорог на ТВД{607}.

Таблица 25. Количество войск, принявших участие в БУС

  ЛВО КалВО ЕОВО КОВО МВО ХВО ОрВО Итого
Корпуса:
стрелковые
кавалерийские
т&#